Саш-Баш уехал — поселился я у Совы. Сова, как талантливый портной, был человек зажиточный, и мы с ним славно гуляли какое-то время. Но он еще отличался тем, что был меломан, причем меломан серьезный. У него было четыре полки, заставленные пластинками: весь «Битлз», весь "Роллинг Стоунз", ну — просто все, даже «Дорз» мы там нашли с Саш-Башом. Но любимый человек у него был Фрэнк Заппа. Он мне сшил штаны совершенно великолепные, причем сшил за полтора часа, может даже меньше. И вот стали мы с ним как-то разговаривать, я ему и говорю: Сова! Ты такой зажиточный человек сибирский, живешь в Академгородке. Воту вас группа сидит в подвале — "Калинов мост". Возьми, стань ее менеджером. Парни-то лихие, поднимутся, вроде неглупые, песни правильные поют. Возьми, вложи в них деньги, что ты их только на водку да на спирт тратишь? И тебе слава будет, и город поднимут… Он отвечает: да не, дураки они, идиоты, поют хрен знает о чем, я вообще их слушать не хочу. Прихожу к ним — так, только потому, что люди хорошие. Он мне стал ставить Фрэнка Заппу: вот, любимый мой человек, не то что эти… я говорю: слушай, Сова, если ты станешь менеджером группы "Калинов мост", Фрэнк Заппа пожмет тебе руку. А в это время получилась такая ситуация, что должен был приехать Брайан Ино к нам в Питер, и, соответственно, через него можно было выйти на Фрэнка Заппу. Потому что мой тогдашний басист должен был тогда найти первый "термин вокс", замечательный инструмент, который до сих пор мало используется в музыке. Он не поленился, поехал в Москву, нашел изобретателя «термина», купил у него этот первый "термин вокс", на котором, говорят, играл еще Ленин в 22-м году. И собирался приехать Брайан Ино, чтобы попробовать все это. Сова слушал, слушал, но в какой-то момент решил, что ему просто гружу все это ну, то есть так… просто вру. Такие имена привожу, уж прямо так уж там… лихо-то все. А я все говорю: вот, станешь менеджером группы "Калинов мост" — Фрэнк Заппа пожмет тебе руку!
Короче говоря, я уехал в результате. Сова, видно, подумал — да менеджером-то и стал. Результаты я рассказывать не стану — они известны. И случился однажды такой прекрасный момент, когда группа "Калинов мост" репетировала на студии у Микояна — ну, у Стаса Намина. Вдруг открывается дверь, заходит Фрэнк Заппа, ему представляют: вот, Сова, менеджер группы "Калинов мост", а это — Фрэнк Заппа. Есть даже фотография — публиковалась — публиковалась в" Московском комсомольце": Стас Намин, Сова, Фрэнк Заппа и Микоян. Видел ее своими собственными глазами.
После этого Сова уехал обратно в Новосибирск и занялся швейным бизнесом. За каждое слово, которое я здесь сказал, я несу душевную ответственность…
Слушай! Я не хочу тебе лгать,
Я не обещаю тебе старых приятных наград, я обещаю тебе новые, грубые,
Вот каковы будут дни, что ожидают тебя:
Ты не будешь собирать и громоздить то, что называют богатством,
Все, что наживешь или создашь, ты будешь разбрасывать щедрой рукой,
Войдя в город, не задержишься в нем дольше, чем нужно,
и, верный повелительному зову, уйдешь оттуда прочь.
Мы с Панкером пришли к Майку в то место, где он занимался творчеством, писал песни, и — работал по совместительству сторожем. Как положено в этом мире, похоже, всем художникам, писателям и музыкантам. Они сторожат. Только кого от кого — непонятно. Но они сторожат. А кто должен быть на страже, с другой стороны, как не писатель, не музыкант, не поэт? Майк там занимался, ко всему прочему еще тем, что пил портвейн, встречался с друзьями и играл в преферанс. Он вообще был очень обаятельный человек. Панкер представил меня Майку как Алису. Мы принесли ему портвейна, любимого Майковского напитка. Посидели, потом он позвонил своей жене. Говорит: я здесь сижу, все в порядке, работаю. Как я понимаю, она услышала голоса и спросила его: а с кем ты там? Он отвечает: с Панкером и Алисой. Нет, говорит, Алиса — это не женщина, это мужчина… Что ты, мол, это не гомосексуализм, это психология. В общем, отмазался от жены по полной схеме. И с тех пор я стал некоторым образом его крестником — потом это прозвище стало расходиться все шире.
Майк был фантазер, вообще — добрейший, обаятельнейший человек. То, что с ним случилось, я до сих пор не понимаю. Обстоятельства его смерти так и остаются во многом загадочными. С Цоем, по крайней мере, все понятно если не по сути, то по форме — как все случилось. У Майка все было почти так же, как с Жорой Ордановским. Тот, как известно, просто исчез, не оставив никаких следов.