Впрочем, это песня — и ее лучше слушать, а не читать.
Есть в Питере знаменитая история о котельной по имени "Камчатка".
Однажды Сергей Фирсов обратился с разговором к некоторым музыкантам рок-клуба по поводу Очень Выгодной Работы. Дело в том, что как раз в тот период угроза безработицы нависла над Санкт-Петербургом, как черная туча над Уфой. Он предложил: делать, говорит, там ничего не надо, два разаподкинул уголь и пошел. Отапливать женское общежитие. И — набрал гвардию. Работали там Цой, художник Олег Котельников, Саш-Баш — не в натуре, а, что называется, "на подвесе", заменяя других — и, Начальник и Фирик. И мы заступили на работу. Сначала, пока было тепло, все действительно было хорошо — делать и впрямь почти ничего не нужно. Закинешь лопаточку — другую — и, если нет никого, садишься за гитарку, либо за книжку, либо за перо, либо за чаек-сахарок, либо за сальце с хлебушком, либо вообще — спишь просто, как Емеля на печи. С утра просыпаешься — и домой пошел. Опять же гости-приятели, опяжки. Собственно говоря, группа «Нате» начала репетировать прямо в котельной. Мои борзые парни притащили туда колонки и там начали играть.
И все бы вроде хорошо, но потом начало подмораживать. Потихонечку-полегонечку, но начало. А дело в том, что друзья-то приходят, Петроградская — место центральное, если засидишься — в крайнем случае, потом можно пешком дойти. Тот же Саш-Баш — приходит к нам, смотрит гости сидят. А там американцы-голландцы, водка «Смирновская», пряники, пирожки, конфетки, все песни поют, оттягиваются. Выходит иногда только кочегар за дверь, а вся остальная компания сидит себе. А там выйдешь за дверь, и нет никого. Котлы гудят, проклятые, и нужно взять кочергой, вытащить оттуда уголь раскаленный, все прочистить, — а вокруг угарный газ, как в аду, все очень люто, хотя делается это за пятнадцать минут. Условий никаких. И я еще говорил тогда: как вы думаете, где будет место рокера в аду? Конечно же, уголек под котлы подгребать. Опыт же есть… Ну, ведь не в самих же котлах — не за что…
И Саш-Баш говорит Фирику: а что это я на «подвесе» работаю, давай, я буду работать, как все. И вот проработал он одну ночь, я за ним следом прихожу в смену. Он сидит такой — с черными подводками под глазами, как бывает у кочегаров и нефтяников после того, даже когда они в душе помоются, — угольная пыль вьедается. И он говорит: я уезжаю в Москву, я так не могу. И уехал под крылышко к своей любимой девушке Насте.
Цой работал, как зверь, сказать нечего. Гастроли — гастролями, это дело СВятое, у нас так было заведено. Но приезжали с гастролей и снова становились к котлам. Кочегар он был добросовестный — ну, кореец, одно слово.
