Девушка, бросившаяся к нему из переулка, прильнувшее к нему трепетное тело и сильная маленькая рука, увлекающая за собой. Рыжие волосы, вспыхнувшие в свете уличного факела.
Ступеньки.
Простыни пахли ночными цветами, женщина - страхом и лихорадочной надеждой найти неведомое спасение в случайном возлюбленном. Изумлённый, неловкий и нежный, Джеди обещал ей то, во что хотел бы верить сам: "всё будет хорошо". "Я не хочу умирать" - твердили ему в ответ.
- Я не хочу умирать - повторила она утром, когда кружевная тень от занавески легла ей на плечо, - чёрные ленты, заколоченные дома - уже в нескольких улицах. Завтра они будут здесь.
Она помогла ему одеться и вытолкала за дверь. Джеди шагнул в утреннюю свежесть с мыслью, что не найдёт за порогом вчерашнего города.
Так оно и вышло.
Несколько чёрных лент на дверях, замеченных накануне, Джеди отнёс на счёт официального дворцового траура, теперь он понял, что ошибался. Оспа не стала ещё повальным мором, и многие отказывались верить в её приближение, легкомысленно продолжая вести обычные дела и веселиться. Но вот в переулке кто-то сложил несколько трупов с обезображенными лицами. Джеди пришло в голову, что заснувший на улице бродяга, о которого он споткнулся ночью, мог оказаться сейчас в их числе. Тут и там чадили черепки с какой-то вонючей отравой.
Розовый утренний свет заливал город. Высоко в небе, обещая хорошую погоду, раскинулись перистые облака. Над головой захлопали крыльями голуби, и с этим простым звуком в душе у Джеди что-то разбилось, и дальше он шёл легко и бездумно, зная, что никогда не забудет увиденное дорогой.
Джеди стоило бы десять раз подумать, прежде чем нести зачумлённое дыхание столицы в стены императорского дворца. Но он не подумал, и некому было подумать за него.
Вспомнив секретные тропы сына садовника, он миновал охрану, и тут бы ему уснуть, добравшись до кровати, никем по дороге не встреченным, но он, как назло, закружил, заблудился в чаще дворцовых покоев.
Ставни были затворены, горели свечи и лампы, умножаясь в драгоценных зеркалах, создающих ложные перспективы и смущающих внезапными движениями теней. Одуряюще дымили благовония. Старинные меры от повального мора, они сами создавали атмосферу бредовую и тревожную, вызывая в памяти Джеди видения пустыни. И сейчас он чувствовал приближение той самой горячечной галлюцинации, бывшей, по сути, его единственным и незабываемым духовным опытом, и галлюцинация овладевала им наяву.
Он шёл наугад по восточным коврам и глади бальных залов, сквозь заросли скульптур, шандалов и портьер. Как рыбка на золотом крючке, он шёл на смутный голос.
Монотонный, растерявший в ночное бдение свою молодость и силу голос Принца читал заклинания на древнем непонятном языке. И, как это уже было когда-то, незнакомые слова начали расцветать в голове Джеди вспышками диковинных смыслов.
Уз разрешитель
Эфирного племени,
Нечеловечьего страшного семени,
Я заклинаю тебя своим именем,
Кровью своей,
В ней двенадцать царей-
Каждый с особенным царским безумием-
И-
Недалече моё впереди-
Приди, приди, приди.
В эту минуту Джеди выступил на свет из темноты дверного проёма и был замечен. Люди, бывшие в комнате, повернули к нему свои лица. И от того, что это были за лица, могильный холод побежал по спине художника.
Зыбкий призрачный сброд, словно сошедший с древних рельефов, на которых боги сражаются с демонами. Птичьи головы, звериные морды побеждённых на заре веков чудовищ смотрели на него блестящими глазами, а по коридору, образованному их телами, медленно спускался навстречу Джеди Принц с улыбкой человека, узнавшего великую радость, но ещё не готового в неё поверить.
- Джеди, друг мой... Ты.
Тонкая девичья фигура с кошачьей головой становится по правую руку Принца.
- Посмотри, малышка, он пришёл.
Её руки тянутся к лицу и снимают маску. В зале не демоны - она полна переодетых людей. Возможно, многие из них сейчас бледны и напуганы, так же, как принцесса Сель, чьё лицо вдруг плывёт перед глазами Джеди и гаснет вместе с сознанием.
Он словно падает в глубокую тёмную яму, на дне которой - холодный камень плит, а далеко наверху - слабый свет и голоса.
- Обморок?
- Это жар. Он горит весь, смотри.
- Не смей прикасаться! Иди в свою комнату, Сель, и не покидай её без моего разрешения.
- Но как...
- Прочь! Убирайся.
Удаляется шорох юбок.
Принц берёт голову Джеди в руки и долго всматривается в его черты, словно ждёт какого-то знака. Шепчет.
- Чёрная смерть... Возможно... Да, так будет лучше...
Какая-то дверь захлопывается в голове Джеди, и вот он заперт в мерзостном котле, где жёлтое вливается в багровое и кипит, порождая чудовищные пузыри бреда и безумия долго, бесконечно долго.
***
