Афины, 19 марта 1953 года
Дорогой сынок,
как ты поживаешь?
Сегодня я получила письмо от отца Кашишьяна, скорее даже короткую записку, но она так сильно обеспокоила меня, что я решила сразу же написать тебе.
Твой учитель сообщает мне, что твое поведение не достойно студента колледжа. «Способный и умный юноша, но, к сожалению, не соблюдает дисциплину, которая является основой образования», – это его слова. Он сообщил мне о вашем споре о Сталине и том высокомерии, с которым ты перечил ему. Ты учишься в колледже не для того, чтобы заявлять о своих политических пристрастиях – ни один молодой человек, более или менее хитрый, никогда бы этого не сделал, – а для того, чтобы копить знания.
Что с тобой происходит, сын мой?
Нет необходимости говорить, что твой отец, будь он жив, был бы расстроен и разочарован. Он возлагал на тебя большие надежды, был уверен, что ты одаренный, с добрым характером и способен вести себя с уважением и терпимостью. Мы многим жертвуем, чтобы ты мог учиться в колледже, – далекие расстояния, немалые расходы, невозможность увидеться и обнять друг друга, как нам бы хотелось, – но я всегда верила, что ты с честью носишь имя нашей семьи.
Через несколько недель исполнится три года, как не стало твоего отца, и этот день совпадает с Пасхой. Как и каждое воскресенье, я отнесу на кладбище цветы на его могилу и поговорю с ним. Это единственное место, где я могу еще испытывать тот душевный покой, которого мне не хватает в жизни. Что же я должна рассказать ему о тебе?
Каждый вечер я молюсь Богу, чтобы Он благословил тебя и наделил мудростью и силой, такими необходимыми для преодоления жизненных невзгод.
Знай, что я считаю дни до твоего возвращения в Афины.
Я очень, очень тебя люблю.
Обнимаю тебя крепко-крепко,
мама.P. S. Эти цветы я сорвала в нашем саду. Помнишь, когда ты был маленький, ты называл это дерево деревом невесты, когда оно все покрывалось белым цветом. Это первые цветы в этом году, и мне захотелось послать их тебе.
Микаэль перевернул конверт, который ему выдали уже вскрытым, с письмом, прикрепленным скрепкой.
Белые лепестки выпали, закружились в воздухе и упали ему на лицо, на подушку и на кровать, где он лежал. Запах дикого апельсинового дерева наполнил его легкие. Он вспомнил «невесту» из их сада и деревья, высаженные вдоль улиц квартала, где он жил.
Возвращаясь из школы, он всегда срывал пару бутонов и растирал их пальцами, чтобы ощутить аромат.
Из раскрытого окна палаты доносились голоса его товарищей, игравших в футбол во дворе. Внезапно все показалось ему далеким и бессмысленным.
Он закрыл глаза и подумал о единственном своем смысле жизни – о Франческе, его маленькой «невесте».
14Судно безостановочно качало и бросало на волнах.
Оно скрипело и стонало, будто каждый болт, скреплявший его, готов был выскочить из своего гнезда. Оно карабкалось на гребни огромных волн, дрожа, задерживалось на мгновение наверху и затем стремительно падало вниз.
