Эла вызвала дисплей Квары на свой терминал, Миро сделал то же самое. Какой бы противной ни была Квара, в своей работе она была на высоте.
— Видите? Что бы еще ни делала эта молекула, она точно повторяет структуру, предназначенную для связывания с теми же рецепторами мозга, что и молекула героина.
Трудно было не согласиться, что соответствие прекрасное. Но Эла не хотела верить.
— Они могли сделать это, — запротестовала она, — только если бы использовали историческую информацию, содержащуюся в формулах Десколады, которые мы отправили им, чтобы построить человеческое тело, изучить его и найти химическое вещество, которое могло бы иммобилизовать нас безумным удовольствием, пока они сделают с нами, что захотят. Но у них не было времени вырастить человека с тех пор, как мы отправили им эту информацию.
— Вероятно, они не строили целого человеческого тела, — сказал Миро. — Вероятно, они такие эксперты в чтении генетической информации, что могут экстраполировать то, что в ней содержится, чтобы разобраться в человеческой анатомии и физиологии непосредственно по нашей генетической информации.
— Но они не имеют даже нашей последовательности ДНК, — возразила Эла.
— Возможно, выжали эту информацию прямо из нашей натуральной ДНК, — предположил Миро. — Очевидно, что как-то они все-таки получили эту информацию, и кроме того, очевидно, что они вычислили, что именно заставит нас сидеть неподвижно как камни с бессмысленными, счастливыми улыбками.
— А для меня еще более очевидно, — добавила Квара, — что они не сомневались, что мы прочтем эту молекулу биологически. Они думали, что мы непосредственно примем это средство. И в конечном счете они рассчитывают, что мы сейчас сидим здесь, ожидая, пока они придут перехватить нас.
Миро мгновенно переключил дисплей над своим терминалом.
— Черт, Квара, ты права. Смотри — они на трех кораблях идут к нам.
— Они никогда не подходили к нам раньше, — удивилась Эла.
— Ну, они и сейчас не станут приближаться к нам, — пообещал Миро. — Мы продемонстрируем им, что мы не купились на их троянского коня.
Он поднялся со своего места и поплыл по коридору туда, где спала Джейн.
— Джейн, — закричал он еще в коридоре. — Джейн!
Понадобилось некоторое время, но затем ее веки дрогнули и распахнулись.
— Джейн, — сказал Миро, — перебрось нас миль на сто вверх или сбрось пониже.
Она вопросительно посмотрела на него, а потом, должно быть, решила поверить ему и ничего не спросила. Едва она снова закрыла глаза, как Огнетушитель крикнул из зала управления:
— Она сделала это! Она отбросила нас!
Миро продрейфовал назад к остальным.
— Теперь, я уверен, они ничего не смогут сделать, — сказал он вполне уверенно, потому что его дисплей теперь показывал, что чужие корабли больше не приближаются, а медлят с трех — нет, теперь с четырех сторон.
— Теперь мы центр прекрасного тетраэдра, — улыбнулся Миро.
— Зато теперь они знают, что их смертельно счастливое лекарство нам нипочем, — ввернула Квара.
— Но мы не ближе к решению, чем раньше.
— Это потому, — сказал Миро, — что мы такие тупые.
— Самообличение нам сейчас не поможет, — вставила Квара, — даже если в твоем случае окажется, что это правда.
— Квара! — резко сказала Эла.
— Это была шутка, черт возьми! — воскликнула Квара. — Разве не может девочка поддразнить своего большого брата?
— О да, — согласился Миро сухо. — Ты действительно меня поддела.
— Что ты имел в виду, когда говорил, что мы тупые? — спросил Огнетушитель.
— Мы никогда не дешифруем их язык, — ответил Миро, — потому что это и не язык вовсе. Это последовательность биологических команд. Они не говорят. И не рассуждают. Они просто делают молекулы, которые, в свою очередь, что-то делают со всеми остальными. Ну, как если бы человеческий словарь состоял из кирпичей и сандвичей. Бросить кирпич или дать сандвич — наказать или поощрить. Если у них есть абстрактные мысли, мы не сможем их обнаружить, изучая эти молекулы.
— Ни за что не поверю, что существа, у которых нет абстрактного языка, могут производить звездолеты, — презрительно заявила Квара. — Между прочим, они передавали нам эти молекулы тем же способом, каким мы передаем изображения и звуки.
— А что, если у них имеются специализированные органы, которые прямо переводят молекулярные сообщения в химические и физические структуры? Тогда они могли бы…
— Ты потерял мою мысль, — настаивала Квара. — Нельзя построить основу общего знания, кидаясь кирпичами и делясь сандвичами. Им нужен язык ради сохранения информации, чтобы можно было делиться знаниями, передавать от личности к личности, поколению за поколением. Нельзя выйти в космос или создать передатчик, использующий электромагнитный спектр, только на основании того, что отдельная личность склонна делать с кирпичом.
— Она, вероятно, права, — согласилась Эла.
— Поэтому, вероятно, части молекулярных сообщений, которые они посылают, являются участками памяти, — сказал Миро. — Не язык, конечно, но стимулирует мозг «вспомнить» то, что отправитель уже испытывал, а получатель нет.
