— Послушайте! — привлек всеобщее внимание Огнетушитель. — Правы вы или нет, мы все равно должны продолжать пытаться декодировать язык.
— Если я прав, то мы зря тратим время, — сказал Миро.
— Верно, — спокойно согласился Огнетушитель.
— О-о, — протянул Миро.
Позиция Огнетушителя была верна. Если Миро прав, их общая миссия все равно бессмысленна — они уже проиграли. Поэтому они должны продолжать действовать так, как если бы Миро ошибался и язык поддавался дешифровке, потому что если его нельзя расшифровать, им вообще нечего делать.
И все же…
— Мы кое-что забыли, — произнес Миро.
— Не я, — заявила Квара.
— Джейн. Она была создана потому, что королевы ульев построили мост между видами.
— Между людьми и королевами ульев, а не между неведомыми вирусоизрыгающими чужаками и людьми, — язвительно заметила Квара.
Но Эла заинтересовалась.
— Человеческий способ общения — речь — оказался в свое время таким же чуждым для королев улья, как этот молекулярный язык для нас. Может быть, Джейн сможет найти какой-то способ связаться с ними филотически?
— Чтением мыслей на расстоянии? — спросила Квара. — Вспомни, моста-то у нас нет.
— Все зависит от того, — сказал Миро, — как использовать филотическую связь. Королева Улья все время говорит с Человеком, правильно? Потому что и отцы, и королевы ульев используют филотические связи для общения. Они говорят от разума к разуму, без вмешательства языка. И они не более биологически сходны, чем королевы ульев и люди.
Эла задумчиво кивнула:
— Пока не разрешится вопрос с флотом Конгресса, Джейн ничего не может сделать. Но как только она освободится и обратит на нас свое внимание, она сможет попытаться по крайней мере связаться с этим… народом напрямую.
— Если бы эти чужаки общались филотически, — сказала Квара, — им были бы не нужны всякие молекулы.
— Возможно, этими молекулами, — предположил Миро, — они общаются с животными?
Адмирал Лэнде не мог поверить в то, что ему передали. Над его терминалом появились первый спикер Звездного Конгресса и советник адмиралтейства Звездного Флота, и их приказание было тем же.
— Только карантин, — повторил советник. — Вы не имеете права использовать Молекулярный Дезинтегратор.
— Карантин невозможен, — заявил Лэнде. — Мы идем слишком быстро. Вы знаете план сражения, который я предложил в начале путешествия. Нам потребуются недели, чтобы затормозиться. А что с людьми? Одно дело провести релятивистский полет и затем вернуться в родной мир. Да, друзей и семьи уже не будет, но по крайней мере они не завязнут на бесконечной службе внутри звездного корабля! Поддерживая нашу скорость на околорелятивистских рубежах, я пытаюсь сохранить им месяцы жизни, проведенные в ускорении и торможении. А вы говорите об многолетнем ожидании!
— Уверен, что вы не хотите предложить нам, — сказал первый спикер, — чтобы мы взорвали Лузитанию и уничтожили всех пеквенинос и тысячи людей только для того, чтобы ваша команда не впала в уныние.
— Я говорю о другом — не хотите взрывать планету? Ладно, но позвольте нам вернуться домой.
— Мы не может этого сделать, — ответил советник адмиралтейства. — Десколада слишком опасна, чтобы оставить без надзора восставшую планету.
— Вы хотите сказать, что отказываетесь от использования Маленького Доктора, несмотря на то что не сделано ровным счетом ничего, чтобы обуздать Десколаду?
— Мы пошлем наземную команду с предписанием убедиться в точных условиях, сложившихся на планете к настоящему времени, — объяснил советник.
— Другими словами, вы подвергнете людей смертельной опасности без малейшего понимания ситуации, хотя существует средство уничтожить опасность, не подвергая риску никого из неинфицированных людей?
— К такому решению пришел Конгресс, — заявил первый спикер холодно. — Мы не совершим ксеноцида, пока остается хоть какая-то законная альтернатива. Все приказы получены и поняты?
— Да, сэр, — ответил Лэнде.
— Вы будете подчиняться им? — спросил первый спикер.
Советник адмиралтейства потерял дар речи. Нельзя оскорблять адмирала флота, интересуясь у него, будет ли он подчиняться приказам.
Но первый спикер не взял назад свое оскорбление:
— Ну?
— Сэр, я всегда жил и всегда буду жить в соответствии со своей присягой.
С этими словами Лэнде прервал связь. И сразу повернулся к Косо, своему офицеру по особым поручениям (ООП) и единственному человеку, который находился вместе с ним в изолированном переговорном отсеке.
— Вы арестованы, сэр, — сказал Лэнде.
Брови Косо поползли вверх.
— Так вы не намереваетесь выполнять приказ?
— Не говорите мне о своих личных чувствах по этому поводу, — попросил Лэнде. — Я знаю, что ваши предки были португальцами, как и люди с Лузитании…
— Они бразильцы, — поправил ООП.
Лэнде не обратил внимания на слова Косо.
— Я укажу в бортовом журнале, что вам не было предоставлено возможности высказаться и что вы совершенно не причастны к любым действиям, которые я могу предпринять.
— А как же ваша присяга, сэр? — тихо спросил Косо.
