– Она угрожает мне! – воскликнула Квара, обводя взглядом остальных. – Вы слышали? Она пытается надавить на меня, угрожая убить!
– Я бы никогда не убила тебя намеренно, – возразила Джейн. – Просто я могу оказаться не в состоянии удерживать твое присутствие на корабле, когда буду бросать его во Вне-мир, а потом втягивать обратно. Мысль о тебе может оказаться настолько неприятной, что мое подсознание откажется от нее и исключит тебя. Я ведь действительно полностью не понимаю, как оно всё работает. И не знаю, как полеты связаны с моими чувствами. Никогда еще я не пыталась переносить кого-то, кого я ненавидела бы. Я, конечно, попытаюсь перенести тебя вместе с остальными, хотя бы по той причине, что Миро и Эла могут обидеться, если у меня не выйдет. Но попытка не обязана увенчаться успехом. Поэтому советую тебе, Квара, приложить хоть немного усилий и стать хоть чуть-чуть менее противной.
– Так вот что означает для тебя власть, – проговорила Квара. – Возможность пинать людей и вести себя как королева.
– Ты действительно не можешь этого сделать? – поинтересовалась Джейн.
– Не могу чего? – переспросила Квара. – Не могу кланяться и целовать твои ноги?
– Не можешь заткнуться, чтобы сохранить свою собственную жизнь?
– Я пытаюсь решить проблему общения с чужим видом, а тебя беспокоит, достаточно ли я мила с тобой?!
– Но, Квара, – спросила Джейн, – разве тебе никогда не приходило в голову, что чужеземцу при знакомстве с тобой не захочется, чтобы ты когда-нибудь выучила его язык?
– Я действительно хотела бы, чтобы ты никогда не знала моего языка, – парировала Квара. – Ты у нас теперь настолько занята собой и своим маленьким телом, что даже можешь завести интрижку. Но ты не королева Вселенной, и я не собираюсь танцевать под твою дудку! Не я придумала эту прогулку, но я здесь – я, чемодан без ручки, – и если тебе что-то во мне не нравится, заткнись и помалкивай! И если решишь и дальше разбрасываться угрозами, подумай вот о чем: если ты серьезно меня взбесишь, я твое личико переделаю по своему вкусу. Ясно?
Джейн отстегнулась от кресла и продрейфовала в коридор, ведущий в багажное отделение шаттла. Миро последовал за ней, не обращая внимания на то, что Квара говорит остальным:
– Вы слышали, как она разговаривала со мной? Что она о себе возомнила? С какой стати она взяла на себя право решать, кто из нас слишком несноснен, чтобы жить?
Миро последовал за Джейн в багажное отделение. Она зацепилась за поручень на дальней стене, согнулась и раскачивалась так, что Миро подумал, не тошнит ли ее. Но нет. Она плакала. Или, скорее, была настолько разъярена, что ее тело, не способное справиться с эмоциями, всхлипывало и источало слезы. Миро коснулся ее плеча, пытаясь успокоить. Она отшатнулась.
Миро хотел было сказать: «Ладно, как хочешь», – и уйти, злясь на себя из-за того, что она не приняла его утешения. Но потом вспомнил, что никогда раньше она не бывала такой разозленной. Она никогда не имела дела с телом, которое выдает такие реакции. Вначале, когда она начала упрекать Квару, Миро подумал, что еще немного и Джейн прекратит. Но спор заходил дальше и дальше, и Миро обнаружил, что уже не Квара вышла из себя, а Джейн. Она не знала, как справиться со своими эмоциями. Не знала, когда надо остановиться. Она чувствовала то, что чувствовала, и не знала, как совладать со своими чувствами.
– Тебе было трудно прервать спор и прийти сюда, – посочувствовал Миро.
– Мне хотелось убить ее, – ответила Джейн.
Из-за рыданий и безумного напряжения тела она говорила невнятно.
– Я никогда себя так не чувствовала. Мне хотелось встать и голыми руками разорвать ее на куски.
– Добро пожаловать в клуб, – пошутил Миро.
– Ты не понимаешь, – сказала она. – Я действительно хотела сделать это. Чувствовала, как напряглись мышцы. Я была готова убить ее. Я
– Я о том и говорю. Квара у всех вызывает такие чувства.
– Нет, – возразила Джейн. – Не такие. Вы все остаетесь спокойными, вы держите себя в руках.
– Со временем и ты научишься, – уверил Миро, – когда немного попрактикуешься.
Джейн заглянула Миро в глаза, а потом снова опустила голову и отрицательно помотала ею из стороны в сторону. Ее волосы свободно раскачивались в невесомости.
– Ты действительно чувствуешь это?
– Все мы чувствуем, – сказал Миро. – Вот зачем нам детство – научиться гасить свою природную жестокость. Но она остается в нас. Как у шимпанзе и бабуинов. У всех приматов. Мы проявляем агрессию. Мы должны выражать наш гнев физически.
– Но ты не делаешь этого! Ты остаешься таким спокойным. Ты позволяешь ей плеваться ядом и говорить такие ужасные…
– Потому что останавливать ее – бессмысленное дело, – объяснил Миро. – Она платит за все. Она отчаянно одинока, и никто не ищет ее общества.
– Только поэтому она и дожила до сегодняшнего дня.
