– Видите? Что бы еще ни делала эта молекула, она точно повторяет структуру, предназначенную для связывания с теми же рецепторами мозга, что и молекула героина.
Трудно было не согласиться с очевидным соответствием. Но Эла не хотела верить.
– Они могли сделать это, – запротестовала она, – только если бы использовали историческую информацию, содержащуюся в формулах десколады, которые мы отправили им, чтобы построить человеческое тело, изучить его и найти химическое вещество, которое могло бы иммобилизовать нас безумным удовольствием, пока они будут делать с нами, что захотят. Но у них не было времени вырастить человека с тех пор, как мы отправили им эту информацию.
– Вероятно, они не строили целое человеческое тело, – сказал Миро. – Вероятно, они такие эксперты в чтении генетической информации, что могут экстраполировать то, что в ней содержится, чтобы разобраться в человеческой анатомии и физиологии непосредственно по нашей генетической информации.
– Но они не имеют даже нашей последовательности ДНК, – возразила Эла.
– Возможно, они выжали эту информацию прямо из нашей натуральной ДНК, – предположил Миро. – Очевидно, что как-то они все же получили эту информацию, и кроме того, очевидно, что они вычислили, что именно заставит нас сидеть в каменной неподвижности с блаженными улыбками.
– А для меня еще более очевидно, – добавила Квара, – что они не сомневались, что мы прочтем эту молекулу биологически. Они рассчитывали, что мы непосредственно примем это средство. И полагаю, они собираются взять нас тепленькими.
Миро мгновенно вывел на свой терминал данные с корабельных сенсоров.
– Черт, Квара, ты права, смотри – они идут к нам на трех кораблях.
– Они никогда не подходили к нам раньше, – удивилась Эла.
– Ну, они и сейчас не станут приближаться к нам, – пообещал Миро. – Мы продемонстрируем им, что мы не купились на их троянского коня.
Он поднялся со своего места и поплыл по коридору к каюте Джейн.
– Джейн! – закричал он еще в коридоре. – Джейн!
Понадобилось некоторое время, но затем ее веки дрогнули и распахнулись.
– Джейн, – сказал Миро, – перебрось нас миль на сто вверх или сбрось пониже.
Она вопросительно посмотрела на него, а потом, должно быть, решила поверить ему и ничего не спросила. Едва она снова закрыла глаза, как Огнетушитель крикнул из зала управления:
– Она сделала это! Она отбросила нас!
Миро продрейфовал назад к остальным.
– Теперь, я уверен, они ничего не смогут сделать, – сказал он вполне уверенно, потому что его дисплей теперь показывал, что корабли чужаков больше не приближаются, а дрейфуют с трех – нет, уже с четырех сторон.
– Теперь мы центр прекрасного тетраэдра, – улыбнулся Миро.
– Зато теперь они знают, что их смертельно счастливое лекарство нам нипочем, – ввернула Квара.
– Но мы не ближе к решению, чем раньше.
– Это потому, – сказал Миро, – что мы такие тупые.
– Самобичевание нам сейчас не поможет, – вставила Квара, – даже если в твоем случае окажется, что это правда.
– Квара! – резко сказала Эла.
– Это была шутка, черт возьми! – воскликнула Квара. – Разве не может девочка подразнить своего старшего брата?
– О да, – согласился Миро сухо. – Ты действительно меня поддела.
– Что ты имел в виду, когда говорил, что мы тупые? – спросил Огнетушитель.
– Мы никогда не дешифруем их язык, – ответил Миро, – потому что это и не язык вовсе. Это последовательность биологических команд. Они не говорят. И не рассуждают. Они просто делают молекулы, которые, в свою очередь, что-то делают со всеми остальными. Ну, как если бы человеческий словарь состоял из кирпичей и сэндвичей. Бросить кирпич или дать сэндвич – наказать или поощрить. Если у них есть абстрактные мысли, мы не сможем их обнаружить, изучая эти молекулы.
– Ни за что не поверю, что существа, у которых нет абстрактного языка, могут производить звездолеты, – презрительно заявила Квара. – Между прочим, они передавали нам эти молекулы тем же способом, каким мы передаем изображения и звуки.
– А что, если у них имеются специализированные органы, которые прямо переводят молекулярные сообщения в химические и физические структуры? Тогда они могли бы…
– Ты потерял мою мысль, – настаивала Квара. – Нельзя построить основу общего знания, кидаясь кирпичами и делясь сэндвичами. Им нужен язык ради сохранения информации, чтобы можно было делиться знаниями, передавать от личности к личности, поколению за поколением. Нельзя выйти в космос или создать передатчик, использующий электромагнитный спектр, только на основании того, что отдельная личность склонна делать с кирпичом.
– Она, вероятно, права, – согласилась Эла.
– Поэтому, вероятно, части молекулярных сообщений, которые они посылают, являются участками памяти, – сказал Миро. – Не язык, конечно, но стимулирует мозг «вспомнить» то, что отправитель уже испытывал, а получатель нет.
– Послушайте! – привлек всеобщее внимание Огнетушитель. – Правы вы или нет, мы все равно должны продолжать попытки декодировать этот язык.
– Если я прав, то мы зря тратим время, – сказал Миро.
– Верно, – спокойно согласился Огнетушитель.
– О-о! – протянул Миро.
