Да и южный характер, закалённый прошлой войной, вполне способствует идее объединения. Сперва – против общего врага, а потом и на основе взаимной выгоды. Упёртых баранов, стремящихся закуклиться на собственной ферме и максимально обособиться от мира, в Конфедерации мало, это протестантская специфика. Здесь, как ты помнишь, всё больше католики да протестанты из числа вменяемых.
Всё больше сторонников находит Теология, чему я горд и смущён одновременно. Смущён не столько неожиданной славой Апостола, которую считаю совершенно незаслуженной, сколько толкованиями. Общая канва сохраняется в любом случае, но вот толкования порой разнятся сильнейшим образом.
Сам знаешь, брат, виденье белого протестанта отличается даже от виденья белого католика. Когда же толковать Теологию пытаются католики и протестанты из числа индейцев, да язычники из тех же племён, получается очень необычная мозаика.
Решил не оспаривать сиё, объявив что «К Правде можно придти разными дорогами», но стараюсь сглаживать шероховатости. Пока получается, но немного засомневался в дальнейшей судьбе своего творения. Собираюсь созвать конференцию, но опасаюсь излишней экзальтированности отдельных кандидатов – историю с Апостольством ты уже знаешь. Поверь, это тяжёлая ноша, от которой хотелось бы отказаться.
На конференции намереваюсь не только наладить диалог между разными общинами, но и поднять кое-какие вопросы. Как ты помнишь, Теологию взяли на вооружения не только мирные общины, но и революционеры всех мастей, ведомые чувством справедливости.
– Новая волна революционного движения? – Задумчиво спросил Фокадан у фотографии Фреда, висящей на стене кабинета, – а почему бы и нет? Марксизм, анархизм, теология… лишь бы на пользу.
Лекция в университете затянулась допоздна, едва ли не заполночь. Кэйтлин ёжилась, представляя себе рассерженного отца, встречающего блудную дочь.
– Записку я послала, – в очередной раз сказала девочка – впрочем, не слишком уверенно.
– Выпорет вас батюшка, маленькая мисс, – хмыкнул позёвывающий телохранитель, – и прав будет! Лекция интересная… Будь вы чуть помладше, так на плечо вскинул бы, да и унёс. А нельзя уже, вы уже почти на выданье.
Кэйтлин вздохнула виновато, ну что тут скажешь? Прав Майки, как всегда прав. Просто… ну действительно интересная тема!
Хунта слегка исправила законодательство и ныне в Российской Республике можно свободно обсуждать такие крамольные вещи, как множественность Вселенных или теорию Дарвина. Недавно ещё РПЦ могло добиться для лекторов как минимум увольнения, а то и обеспечить пребывание в доме для умалишённых, а тут…Свобода!
РПЦ, поддержавшая мятежников[275] в обмен на обещание о восстановлении[276] патриаршества, промахнулась. Ответ хунты оказался жёстким и очень неприятным для монополиста – объявили свободу вероисповеданий. В рамках традиционных христианских конфессий, куда отнесли и порядка двух десятков ветвей старообрядчества, но всё же… Хоть какой-то выбор.
Ничего, мир не рухнул, а анафема, объявленная хунте, сделала их только популярней. И начала уходить паства… как правило, недалеко, к старообрядцам.
Зато как оживилась научная мысль! Ещё бы, ведь ныне можно обсуждать темы теологические, без оглядки на былого монополиста. Да социальные, в том числе недостатки монахи вообще и Дома Романовых в частности. Столько интересного можно узнать на Свободных лекциях!
– Не зевай, Кэйт, – бросил Майки чуточку издевательскую официальщину, – все уже разъехались.
– Сейчас, – легкомысленно отмахнулась девочка, – мне Дмитрий обещал материалы передать.
– Ну-ну, – нахмурился мужчина, скрестив руки на груди. Дмитрия, увёртливого грека, он недолюбливал. Скользкий тип! Вроде бы постоянно твердит о судьбе несчастной Родины, оккупированной турками, вот только родственники занимают неплохие посты в оккупационной, по сути, администрации. А кое-кто, поговаривают и вовсе – ислам принял.
Это конечно не значит, что сам Дмитрий плохой человек, но… скользкий он. Такие не имеют собственных убеждений, руководствуясь только выгодой. Патриотические речи грека ирландец считал всего лишь попыткой вломиться в чужую Революцию, заняв там пост поудобней.
Дмитрий, подойдя с привычной дружелюбной улыбочкой, которую Майк считал чересчур дружелюбной, плавным движением кинул что-то в глаза ирландцу и резкая боль прервала размышления. Судорожное движение за револьвером… и Майки не стало. Стилет в сердце.
Ему было всё равно, что отскочившая Кэйтлин успела вытащить дерринджер и всадить крупнокалиберную пулю в голову греку всего-то с двух шагов.
– На колени! – Змеёй зашипела девочка, наставляя оружие с единственной оставшейся пулей на подельников убийцы. Её трясло, всё-таки ситуация не самая привычная для девочки-подростка. Пусть даже воспитывал её отец, успевший немного повредить крышу вследствие попаданства и участия в трёх войнах.
– На колени, грязные ублюдки, – всё так же не разжимая зубов сказала она, делая шаг назад от качнувшегося литовца. Выстрел прозвучал неожиданно и литовец упал на брусчатку, прижимая руки к ране на животе.
