Собственно, не очень-то и хотели. С точки зрения КША всё прекрасно. Вражеские войска отошли от границы и увязли в городских боях. У Конфедерации появилось время на дополнительную мобилизацию и подтягивание войск. А что в Нью-Йорке гибнут люди… жаль, конечно, но ведь это не граждане Конфедерации! По совести, Борегар и не обязан оказывать помощь – в конце концов, это французский проект.
Бои в городе – кошмарный сон любого военного, тем паче военного девятнадцатого века. Вместо линий траншей, милых сердцу апрошей[316] и люнетов[317] – здания, в которых (о ужас!) могут скрываться не только солдаты противника, но и мирные горожане.
Разрушать дома артиллерий долго и муторно, солдаты противника чаще всего успевают отойти или засесть в относительно безопасном подвале. Вариант штурмовать здания также не радует, здесь нужен специфический опыт, которого почти нет у британских солдат.
Среди лоялистов многие прошли через городские бои, но они прекрасно знают, насколько это опасное дело, потому не спешат вперёд. В противниках тоже не новички, среди восставших много людей воевавших, да и дерутся на родных улицах, где знают каждый закуток.
Проблема и в горожанах, которых мирными можно назвать с большой натяжкой. Жестокость жителей Нью-Йорка напугала и разозлила лоялистов и британцев, но воевать с женщинами и детьми всерьёз могли не все. С другой стороны, как различить мирного горожанина от некомбатанта[318] и тем паче члена сопротивления?
Одни солдаты стреляли во всё что движется, другие не могли заставить себя выстрелить даже в вооружённую женщину и ребёнка. Потери с обеих сторон начались страшные, а с ними и ожесточение от неправильной войны.
– Стар я стал, – задыхаясь, сказал Томас О,Брайен, привалившись к стене и опустив вниз дробовик, востребованный в городских условиях.
– Угу, – ответил один из бойцов, не прекращая наблюдать за окрестностями и жевать веточку, – мне бы такую старость! Под семьдесят уже, а сил хватает с винтовкой наперевес бегать и в рукопашной врагов давить.
– Молодой ещё, – отмахнулся командующий ополчением Медовых Покоев, – раньше-то не задыхался после короткой пробежки.
– Раньше бабы были моложе, сахар слаще, а выпивка крепче, – пробормотал подросток лет тринадцати, ухмыляясь щербатым ртом. Полковник ополчения внезапно оказался рядом с мальцом, отвесив ему затрещину.
– Деда! – Взвыл тот, – я ж не зло пошутил! Что такого-то?!
– Дурень, – отозвался Томас, стаскивая внука за шиворот с груды кирпичей под стеной, – шути, кто тебе мешает? Затрещину получил за то, что в царя горы поиграть вздумал! Ишь, на верхотуру влез, да без прикрытия! Зачем? Стратегического значения эта куча кирпичей не имеет, обзор с неё не лучше, чем с моего места, да и под ногами осыпается, кости переломать можно, если вдруг сдёрнуть с неё нужно будет. Вот скажу бабке…
– Только не ей! – Не на шутку перепугался малец, боящийся суровой бабки куда больше, чем лояльных Вашингтону солдат. Их-то чего бояться? Так себе бойцы, на его счету уже двое. Вот на ножах с итальяшками в том году страшно было[319], а тут… Жаль, дед скальпы не разрешает снимать, ругается. У Бобби Фишера есть, да говорит – с британца снял, всамделишного. Врёт поди… но всё одно завидно!
Выволочку прервал залп орудий, заставивший невольно присесть.
– С монитора бьют, – скривился старший О,Брайен, – надо поближе к британцам перебираться. Что смотрите? Британские корабли по своим бить не станут, а красные мундиры в городе воюют плохо. По крайней мере – эти. Они всё больше из канадских резервистов и второсортных подразделений, поднаторевших разве только в усмирении туземцев.
Отряд из полутора сотен бойцов начал просачиваться по улицам Манхэттена, прижимаясь к развалинам. Короткие перебежки под прикрытием товарищей, с постоянными падениями и перекатами. В эффективности тактики, использованной зятем ещё в Берлине, Томас убедился давно. А что незрелищно, так пусть – чай, не парад. По крайней мере, прицельный огонь по отряду, передвигающемуся этаким манером, вести очень сложно.
Горелые остовы домов, частично разрушенные артиллерийским огнём, усыпанные камнем и стеклом улицы. Привычный уже городской пейзаж. Колориту добавил заморосивший осенний дождь с редкими порывами ледяного ветра. Запылённые лица бойцов украсились грязными потёками, неплохо заменившими боевую раскраску.
– Слева выше! – Рявкнул младший О,Брайен, присаживаясь на колено и прижимая приклад к плечу. Ополченцы, перебегающие открытое пространство, тут же слились с местностью. Прогремело несколько выстрелов и с высоты упало тело в грязном мундире, бывшем некогда красным.
– В оба глядеть! – Коротко бросил полковник, – англичане рядом!
И без того настороженные ополченцы, ядро которых составляли ирландцы, рассыпались по окрестностям бесшумными тенями, пропав из виду.
– Чисто, командир, – доложил один из бойцов пятнадцать минут спустя, – охрану в ножи взяли, пройти можно. По всему, не слыхали они нас, Малой как раз во время разрыва снаряда стрелял.
