— Академия, Адам, — терпеливо пояснила Вайсс, — вся Академия Бикон. Одна из четырёх академий охотников в мире. Её по праву можно назвать одним из инженерных чудес света, и это умалчивая тот факт, что Башня Межконтинентальной Связи является частью её конструкции. Можешь ли ты представить себе, сколько усилий ушло на её строительство? Сколько денег было на это потрачено? Сколько тратится и сейчас, попросту на поддержание её функционирования. Да даже реактивные шкафчики сами по себе являются крайне дорогостоящим методом транспортировки груза — подобные системы не используются нигде, слишком дороги и непрактичны. А теперь представь всё это, все усилия, все затраты, всё время, затраченное на строительство и спроси себя — неужели всё это затрачено лишь для того, чтобы делать из детей солдат?
Он нахмурился, наклонив голову на бок и стукнув по стене кончиком рога.
— О чём ты?
— Охотники, Адам. Мы не просто сверхлюди с личным оружием. Мы не солдаты, готовые защитить королевство от любой, даже самой страшной угрозы. Мы не дети в ярких одеждах. Мы всё это, Адам и нечто большее. Мы символы. Символы того, что в самый тёмный час, в самый страшный день, надежда будет жить. Того, что люди не беззащитны. Того, что любое зло, что хочет причинить вред невинным людям, должно сначала пройти через нас…
Слегка нахмурившись, Вайсс покачала головой.
— Не все это понимают. Не все следуют этой идее. Но думаю, что ты вполне уяснил общий смысл. Мы охотники, Адам. Мы не просто люди со сверхспособностями. Люди верят в нас, они видят в нас некий идеал человечности — героев, разнящихся, порой как день и ночь. Из разных слоёв общества, разных рас и разных народов, но всё равно героев, которые всегда будут защищать их, что бы ни случилось. А герои, Адам, не поднимают руку на беззащитных. Иначе, они перестанут быть героями. И я не стану говорить о том, кто приходит, когда люди теряют веру.
Некоторое время Адам молча изучал Вайсс, сбитый с толку её речью. Она верила в то, что говорила. Она на самом деле верила в то, что говорила. Даже несмотря на то, что он давно уже не считал её избалованной наследницей крупнейшей мировой корпорации, она всё равно застала его врасплох. Но даже несмотря на это…
— Вот именно, Вайс. Вы — охотники. Я — нет. В меня уже никто не верит. Да и…
Ядовитая горечь, с которыми вырвались последние слова, удивила даже его.
— Я не хочу, чтобы в меня верили. Я не хочу, чтобы всё снова поворотилось.
Вайсс внимательно посмотрела на него, чуть склонив голову. Затем улыбнулась, приложила руку ко рту и тихонько хихикнула.
— Что?! — в ответ он оскалился, сжимая кулаки. Почему она смеётся над ним?
— Боюсь что ты уже опоздал, Адам.
— О чём ты говоришь?
Вайсс тихо вздохнула, всё ещё улыбаясь.
— Почему ты так не любишь, когда тебя сравнивают с охотником, Адам?
— Потому, что это не правда. Ты сама сказала — вы символы надежды. Я даже согласен с этим — ваша работа служить примером для людей, защищать общество, пусть даже оно несправедливо и неправильно. Я никогда не спорил с этим, даже когда был в Белом Клыке. Но я — я не был охотником. Я был революционером…
Нахмурившись, Адам замолчал, прикрыв глаза и размышляя.
-…не знаю кто я сейчас, но не охотник. Люди и фавны верят в охотников. Они смотрят на них, как на пример. Никто не посмотрит так на меня — и слава богам, что не посмотрит.
— Так уж и никто, — Вайсс раздражённо закатила глаза, — Адам, почему ты всё так же отказываешься использовать свою голову?
— Ну и кто же? — он раздражённо фыркнул, скрестив руки на груди.
— Даже не знаю, — Вайсс почесала подбородок, изображая задумчивость, — может быть… Руби? Блейк? Янг?
— Что?! — он нервно хмыкнул, отрицательно мотая головой, — ты не… Это не…
— Что «не»? — поинтересовалась Вайсс, — стоит ли мне напомнить, как ты вдохновил Блейк выбросить её глупый бант, дал ей уверенности не скрывать то, кто она есть? Стоит ли мне рассказать тебе, кто дал причину Янг быть охотницей — не просто для приключений и драк. Теперь она искренне хочет изменить мир к лучшему. А Руби — даже не заставляй меня говорить о Руби. Ещё немного, и она начнёт считать тебя ещё одной версией своего дяди. Вполне может быть, что уже начала.
Он ошеломлённо открыл рот, моргая и мотая головой. Затем сделал шаг назад, дальше от Шни, дальше от её аргументов, от внимательного взгляда голубых глаз.
— Я ничего особого не говорил! Я просто… Я говорил что думал и всё…
Мысли путались и он никак не мог подобрать правильного аргумента, никак не мог доказать Шни что она неправа, что ошибается, что всё не так…
Та снова засмеялась.
— Всё это время, ты вёл себя как образцовый охотник, Адам! Всё это время! И ты даже не осознавал этого?!
Он зарычал, с треском ударив кулаком по подоконнику, затем, тут-же, приложил руки к вискам, резко зажмурившись.
— Заткнись! Заткнись ради всех богов!
Вайсс замолчала, с тревогой глядя на Адама. Он стоял, прислонившись лбом к холодному стеклу и закрыв глаза. По прочному пластиковому подоконнику расползалась паутина трещин. Его грудь судорожно вздымалась, словно бы он только что вышел из сражения.
