— Я... — Дерек хмыкнул, задумчиво чертя веткой по земле. Затем он бросил быстрый взгляд по сторонам и наклонился вперёд, понизив голос до шёпота.
— Девчонки, вы же обе слышали про то, что наши, оказывается, планировали разбудить огромного гримм, а затем натравить его на город прямо во время фестиваля?
— Да ладно, — Лиз недовольно отмахнулась, — Хорош уже этот слух разводить! Ясно же, что это их охотники на эту тварь натолкнулись, чуть не убились, а теперь на нас валят.
— Ага, — Дерек фыркнул, — Как же. Держи карман шире. Мне об этом парень рассказал, который в том каньоне и работал. Сказали им действовать тихо и распихать взрывчатки по склону всего утёса. А как Привы увидели, что их прищучили охотники, то сразу же взорвали всё и свалили. Если бы не охотники, Дрю бы и не спасся.
— Гонишь! — Возмущённо заявила Лиз, — Гонишь как пить дать. Вик, скажи он гонит?
Виктория нахмурилась, качая головой.
— Неа, Лиз. Прости. Мне Илия сама рассказала, когда уже всё закончилось. Мы на самом деле так сделать хотели.
— Чё? — Лиз ошарашенно моргнула, — Вот типа хотели взять и натравить такую тварь на кучу народу? За просто так?
— Вот! — Дерек поднял указательный палец, — Вот! Ты понимаешь, о чём я сейчас говорю!
Виктория кинула в него первым попавшимся камнем, заставляя замолчать и зашипела:
— Заткнись ты, придурок! Хочешь, чтобы тебя услышали?!
Дерек тут же замолк, виновато смотря в землю. Лиз повернулась сначала к нему, потом к Виктории и зло зашептала.
— Серьёзно? Серьёзно?! Как вообще такое может быть? Чем такая хрень вообще фавнам помочь может?
— Тише ты! — Раздражённо шикнула Виктория, — Сколько можно орать!
Лиз возмущённо уставилась на неё. К ней присоединился Дерек.
— Послушайте, — Девушка скрестила руки на груди, — Мне тоже это совсем не нравится. Но блин, посмотрите кто мы, а кто они! Мы, блин, из учебки два месяца назад вышли — а они профессиональные охотники, командующие и гримм знает кто ещё. Не нам же им указывать, что делать! Они и без нас такое знают. И Илия им верит, а она уж точно умная девушка. Поумнее нас будет. Так что давайте не гнать коней... Ну, или хотя бы не орать на весь лагерь.
Лиз хмуро пожала плечами, отворачиваясь и всем своим видом показывая, что разговор закончен. Дерек вздохнул, подбирая палочку и продолжил чертить линии в песке.
Виктория раздражённо фыркнула, придвигаясь чуть ближе к костру и суя руки в тёплые язычки костра. Невидимая плёнка над её рукой уже привычно осветилась тёмно-оранжевым.
Кем она вообще была? Даже не охотницей, а так, девчушкой из глубинки. И лезть ей в всякие разные планы было всяко не по чину. Как и Лиз, и Дереку. В конце концов, кто они, и кто тот же Грин, или Синдер Фолл, или даже Илия. Уж такие-то серьёзные фавны... И люди уж точно знают, что делать, и знают побольше, чем она...
По крайней мере, ей хотелось так думать.
* * *
Иногда ей казалось, что она совсем не понимает людей... И фавнов! Их она тоже не понимала.
У всего на свете были свои значения. Все можно было описать и понять — словами или цифрами. Когда кто-то говорил, что ему горячо — это значило, что температура окружающей среды была для него некомфортной. Когда кто-то говорил, что ему тяжёло — значит, то, что он пытался поднять было на пределе его физических способностей. Это было понятно — тяжело, жарко, холодно, ветренно, быстро или медленно, всё это можно было измерить. Килограммами или метрами в секунду, градусами или миллиметрами. Всё это было ясно и вполне себе объяснимо.
Почему же никто не знал, в чём измеряется такое понятие как "грустно"? А сколько весит та же дружба? Много, или совсем ничего?
Пенни казалось, что много. Но ей казалось — она никогда не могла сказать точно. И её папа, хоть и был самым умным, всё равно не мог дать ей ответа, а лишь улыбался, ерошил волосы и говорил, что она сама всё поймёт. Ей нравилось, когда ей ерошили волосы. Но ей не нравилось, когда на её вопросы не было ответа.
И все люди и фавны были такими же. Ей не составило бы труда измерить их рост или вес, но что он значит при общении? Ровным счётом ничего. Папа даже говорил, что называть людям их рост и вес — невежливо. Она не очень поняла, почему именно, но спорить не стала...
Люди и фавны были непостоянными. Непредсказуемыми — как вообще их можно было понять, если они меняли своё мнение по пять раз на дню? И ладно бы это были какие-нибудь простые вопросы, вроде того, что они хотели купить в магазине, нет, совсем нет. Они меняли своё мнение и по другим, куда более важным вопросам.
Как вообще такое могло было быть, когда фавн, признанный террорист и преступник вдруг объявлялся защитить свою подругу, сражаясь против своих же? Как вообще он мог решить сражаться вместе с охотниками, если вообще сражался против них? Значит, он не совсем террорист и преступник?
Может быть он вообще не террорист и преступник?
А может быть, и террорист, и преступник, и что-то совсем другое?
Сам Адам Таурус сказал, что он плохой террорист. Плохой — значит дефектный. Плохо функционирующий. Не выполняющий свои задачи.
