На Горластой улице никогда не бывает тихо. Может, потому, что там живут любители пошуметь и погорланить, а именно: Главный горлопан, просто Горлопан и Погремушечка. Так называет папа своих шумных детей Юнаса, Миа-Марию и Лотту. Вместе детям всегда весело, а маленькая Лотта просто напичкана выдумками и почти всегда играет. Правда, иногда она может быть очень сердитой, особенно если ей приснился нехороший сон. Она считает, что, если день начался так плохо, он никак не может кончиться хорошо. Или всё-таки может?
Моего брата зовут Юнас, меня — Мария, а нашу маленькую сестричку — Лотта. Ей чуть больше трёх лет. Папа говорит, что пока в доме не появились дети, в нём было тихо. Зато потом стало ужасно шумно. Это началось сразу же, как Юнас вырос настолько, что мог уже сам стучать погремушкой о край кровати, особенно в воскресенье, когда папе с мамой хотелось поспать подольше. С тех пор он стучит, и гремит, и кричит без передышки. Поэтому папа зовёт его Главный горлопан. А меня — просто Горлопан, что означает, я не такая шумная, как Юнас. Я ведь стучу и кричу не так громко, как он. Иногда я вообще не стучу. Потом у нас в семье появился ещё один ребёнок — Лотта. Её папа зовёт Погремушечка, так ему нравится, а уж почему, я и не знаю. Мама зовёт нас так, как надо: Юнас, Мария и Лотта, хотя иногда она называет меня Миа-Мария, и тогда Юнас с Лоттой тоже зовут меня Миа-Мария.
Мы живём в жёлтом доме на маленькой улице, которая называется Горшечная.
— Раньше здесь жили горшечники, — говорит папа, — а теперь здесь живут любители пошуметь и погорланить. Я бы переименовал нашу улицу в Горластую.
Лотта сердится на нас с Юнасом за то, что она меньше нас. Потому что нас одних отпускают на рыночную площадь, а Лотту — нет. Обычно мы с Юнасом ходим туда по субботам и покупаем леденцы у Леденцовой бабушки. Немного леденцов мы приносим Лотте, ведь ей тоже хочется сладенького.
Однажды в субботу зарядил сильный-пресильный дождь, и мы решили, что сегодня нам рынка не видать. Однако нам дали большой папин зонт, и мы всё-таки отправились за леденцами. На обратном пути мы шли под зонтом и сосали леденцы, и нам было ужасно весело. А вот Лотте в такой дождь не разрешили даже выйти во двор.
— Кому нужен такой дождь? — сердилась Лотта.
— Ржи и картошке, чтобы расти и чтобы у нас с вами была еда, — ответила мама.
— А кому нужен дождь на рынке? — спросил Юнас. — Чтобы там росли леденцы?
Мама засмеялась.
Вечером, когда мы легли спать, Юнас сказал мне:
— Знаешь, Миа-Мария, когда мы летом поедем к дедушке с бабушкой, мы посадим на своей грядке не морковь, а леденцы. Они вкуснее моркови.
— Но морковь полезнее для зубов, — возразила я.
— И будем поливать грядку из твоей зелёной лейки, — сказал Юнас и добавил: — Леденцы, конечно, а не морковь.
Я обрадовалась, вспомнив о своей зелёной лейке, которая хранится у дедушки с бабушкой в погребе.
Летом мы всегда ездим к дедушке с бабушкой.
Вам ни за что не угадать, что однажды проделала Лотта, когда мы там гостили! У дедушки с бабушкой за хлевом навалена целая гора навоза. Дядя Юхансон разбрасывает его на поле, чтобы всё посаженное и посеянное лучше росло.
— Кому нужен этот навоз? — спросила Лотта, и папа объяснил ей, что навоз нужен для доброго урожая.
— И дождь им тоже нужен для доброго урожая, — сказала Лотта, вспомнив мамины слова про дождь.
— Именно так, Погремушечка, — сказал папа.
И, как нарочно, после полудня зарядил дождь.
— Что-то я не вижу нашу Погремушечку? — спросил папа. — Кто знает, где она прячется?
И тут мы вспомнили, что Лотта уже давно не попадалась нам на глаза, и мы принялись её искать. Сначала мы осмотрели дом — все шкафы и чуланы, но Погремушечки нигде не было. Папа забеспокоился — ведь он обещал маме не спускать с неё глаз. Наконец мы все — папа, Юнас и я — побежали искать её на улицу, мы обыскали хлев, сеновал и даже собачью будку. Лотта исчезла, точно сквозь землю провалилась. В последний момент мы заглянули за хлев и там, в куче навоза, обнаружили нашу Лотту! Она промокла до нитки и была вся в навозе.
— Погремушечка, — спросил папа, — что ты тут делаешь?
Лотта заплакала.
— Я хотела вырасти такой же большой, как Юнас и Миа-Мария, — сказала она.
Теперь вы понимаете, что Лотта у нас ещё совсем ребёнок?
Мы с Юнасом целыми днями играем во всякие игры. Лотта тоже играет с нами, но только в те игры, в какие она уже умеет играть. А вот играть в пиратов она нам только мешает. Потому что без конца падает со стола, который служит нам пиратским кораблём. Тогда она орёт во всё горло и плачет, но всё равно лезет играть. Недавно, когда мы в очередной раз играли в пиратов и Лотта нам только мешала, Юнас спросил:
— Лотта, а ты знаешь, как надо играть в пиратов?
— Знаю, — ответила Лотта. — Надо стоять на столе, прыгать и говорить, что ты пират!
— Вовсе нет, — сказал Юнас. — В пираты можно играть ещё интереснее. Нужно просто тихо лежать под кроватью…
— Почему? — спросила Лотта.
— Пираты прячутся под кроватями, чтобы их не нашли, и они лежат там и тихонько просят, чтобы им дали поесть. Все пираты ужасные обжоры, — объяснил ей Юнас.
В конце концов Лотта поверила, что именно так и надо играть в пиратов, она заползла под свою кровать и забубнила:
— Очень хочется есть, дайте мне чего-нибудь вкусненького!..
