Мы ехали позади, а Михаэль с мальчишками впереди, и, наверное, он был уверен, что мы смотрим друг за другом, чтобы никто не отставал.
Короче, мы остановились и стали глядеть по сторонам.
– Когда вы видели её в последний раз? – спросила Юл, и мне показалось, что это было возле коз. Но Тинеке сказала, что она точно помнит, как Фритци поехала с нами дальше.
– Может, она упала? – предположила я. – И теперь лежит где-нибудь в канаве.
Юл постучала себя пальцем по лбу.
– Чепуха! – заявила она. – Она бы так заревела! – В её голосе звучало беспокойство.
Далеко впереди мальчишки уже скрылись за поворотом. А мы просто не знали, что нам делать.
– Наверное, её похитили, – сказала Тинеке. – Кто-нибудь выскочил из кустов и зажал ей рот. Поэтому она и не закричала.
– Чепуха! – снова заявила Юл, но вид у неё теперь был явно испуганный. Похоже, она поняла, что старшая сестра должна была лучше следить за младшей.
– В любом случае надо её найти, – решила я. Михаэль и мальчишки всё равно уже давно скрылись из виду, так что если мы отстанем ещё больше, ничего не изменится.
Мы повернули велосипеды и поехали назад – и представьте себе, мы снова вернулись к козам и там наконец нашли Фритци.
Она просто бросила велосипед на обочине и теперь стояла возле белого забора, просовывая между планками стебельки травы.
– Хорошая лошадка, – приговаривала она, но всякий раз, когда гнедой пони пытался схватить траву губами, отдёргивала руку.
– Какая прелесть! – воскликнула Тинеке. – Лошадки!
Юл отругала Фритци за то, что она ничего нам не сказала. Но не сильно, а потом и сама сорвала траву и львиный зев. Мы показали Фритци, что траву надо положить на ладонь, чтобы лошадь могла её взять своими большими мягкими губами. А это так приятно!
Тинеке сказала, что, когда она вырастет, у неё будет свой конный двор. А мы обещали ей помогать: ведь тогда мы сможем каждый день кормить пони травкой и даже кусочками сахара.
Мы уже придумали, как будут выглядеть наши пони, как мы их назовём – но тут у нас за спиной как сумасшедшие зазвенели велосипедные звонки.
– О боже! – воскликнула Юл. – Это папа!
И я узнала, что Михаэль тоже может ругаться. Но не сердито, не так, чтобы после этого хотелось плакать. Он только спросил, о чём думали наши глупые головы, если мы так отстали.
– Знаете, как я испугался? – сказал он. – Маленькие дурочки!
Юл обиженно посмотрела на отца. Видимо, она считала, что в десять лет она уже не маленькая.
Мы не смогли ехать дальше, потому что мальчишки тоже захотели покормить пони. Но они повели себя глупо, а Петя даже снял носок и сунул его пони под нос.
– Попробуй! – крикнул он. – Вкусно, пахнет как сыр!
Винсент чуть не свалился от смеха в канаву, а я решила, что так огорчать милого маленького пони подло. Он сразу ушёл и даже не взглянул на носок.
– Пора ехать дальше, иначе вы скормите пони всю одежду, – сказал Михаэль.
Я же говорила, что он всегда шутит! Жалко, что пони не сжевал всю одежду Пети. Поделом бы ему было!
Больше мы не отдыхали, потому что иначе приехали бы на озеро только к полуночи. И теперь держались все вместе, чтобы больше никто не терялся.
Каждый раз, когда нам навстречу ехали велосипедисты, Петя делал вид, будто снимает шляпу.
– Добрый день, добрый день! – кричал он. – Как дела?
Это было довольно глупо, но мы всё равно смеялись. И те люди иногда тоже. Только один раз какой-то человек соскочил с велосипеда и погрозил нам вслед кулаком.
Тогда Михаэль сказал, чтобы Петя так больше не делал.
– Но ведь все люди любят, когда с ними вежливо здороваются, – возразил Петя и вздохнул по-стариковски: – Не понимаю, что стало с нашим миром!
Впрочем, ему больше не пришлось здороваться, потому что мы уже приехали на озеро. Как же там было красиво! Озеро было не слишком большое, вокруг него простирались поля, кое-где виднелись рощицы и дома, а на берегу был оборудован пляж. К воде спускалась пологая лужайка и были сделаны мостки, на которых сидели двое спасателей в жёлтых футболках, а вдалеке на воде виднелся ряд красных и белых пластиковых шаров. Вот до них можно было плавать.
Но Михаэль всё равно разрешил нам плавать только возле мостков.
– Я выехал сюда с шестью ребятами и не хочу вернуться с пятью, – сказал он. – Так что купайтесь здесь.
Но мы и не собрались никуда отплывать, потому что здесь, на неглубоком месте, было удобнее играть. Мы стояли на руках, состязались, кто дольше пробудет под водой, подныривали друг у друга между ног.
Ворчали только Винсент и Петя. Винсент сказал, что у него серебряная медаль за плавание, поэтому ему нужно плавать полчаса, и смешно, если он будет плавать возле мостков.
Михаэль разрешил мальчикам заходить за мостки, но они ни в коем случае не должны были заплывать за белые и красные шары. Ребята обещали не заплывать.
Ну, а мы резвились около берега, брызгались, играли в мяч и пытались научить Фритци нырять за камнем. Она не решалась даже опустить лицо в воду и открыть глаза под водой тоже не хотела, поэтому, конечно, и не смогла бы отыскать на дне камень.
