Всё клубничное поле было выстлано соломой – это чтобы клубничины не мёрзли в холодную погоду. Нам было очень удобно и мягко стоять на коленях, и мы ползали по рядам и собирали ягоды.
– Лопайте досыта, – посоветовал нам дедушка Клеефельд. – Иначе не стоило сюда и приезжать.
Мы лопали, лопали и лопали. Мне пришло в голову, что у нас дома мама всегда даёт нам клубнику точно по счёту, потому что она такая дорогая и мы никогда не покупаем много. И по справедливости каждый ребёнок должен получить одинаковое количество.
Но тут можно было не считать. Мы слопали столько ягод, что о-го-го! Я даже думала, что теперь уже никогда не смогу больше смотреть на клубнику.
Но мне пришлось на неё смотреть. Ведь я должна была набрать полное ведёрко.
Юл ворчала на Фритци, потому что та измазала себе всё лицо.
– Нельзя быть такой жадной, – ругалась она. – Господи, ты вся грязная!
А Фритци не поняла, что Юл имела в виду её лицо, и заявила:
– Ну и что? У мамы есть стиральная машина!
Мы с Тинеке так и покатились со смеху. Даже рвать клубнику не могли. Тинеке сказала, что Фритци ленивая и даже лицо ленится мыть рукой и хочет постирать в машине.
Когда мы уже заканчивали собирать клубнику, примчался Петя и заорал:
– Спорим, что я нашёл самую большую ягоду?! Спорим, что ни у кого такой нет?!
И правда – его клубничина была крупнее всех, какие я видела в жизни.
Но Винсент заявил, что если он хорошенько поищет, то найдёт ещё крупнее, и нечего Пете хвастаться.
Тут его отец объявил, что назначает приз. Тот, кто найдёт самую крупную клубничину, получит от него стаканчик мороженого.
Это было очень любезно с его стороны, ведь он нас совсем не знал и было неизвестно, кто найдёт самую крупную ягоду – Винсент, Лорин или чужой ребёнок.
И мы все бросились на поиски. Юл вдруг закричала, что она точно нашла самую крупную в мире клубничину. Правда, она была слегка обгрызена с одного бока, вероятно, гусеницей, и Петя заявил, что такая ягода не в счёт, если даже на чуть-чуть крупнее, чем его.
А Юл закричала, что всё равно считается. Тогда Петя покрутил пальцем у виска и назвал её дурой. Подошёл дедушка Клеефельд и спросил, в чём дело.
– Вы похожи на двух задиристых петухов, – сказал он. – А я всегда считал вас воспитанными детьми.
Петя и Юл обиделись, а я подумала, что дедушка Клеефельд, видимо, слишком старый и просто не понимает некоторых вещей. Можно быть воспитанным ребёнком и всё-таки иногда спорить.
Но тут пришёл отец Винсента и Лорина, посмотрел на клубничины и сказал, что у Юл в самом деле крупнее, зато у Пети целая. Поэтому трудно решить, кто победил.
– Проще всего, пожалуй, купить мороженое вам обоим, – решил он. – Согласны?
Петя и Юл кивнули, но я-то видела, что они всё ещё злились. Потому что оба хотели выиграть по-настоящему.
Мне это показалось глупым. Хватит уже всё время быть маленькими детьми.
Потом мы все подошли к женщине с весами, и дедушка Клеефельд заплатил за клубнику. Для дома мы набрали не слишком много, потому что сначала клали ягоды себе в рот. Но дедушка Клеефельд сказал, что в этом-то и главное удовольствие.
– А вот я должен привезти домой побольше клубники, – сказал он. – Иначе мой шеф меня отругает. Урсель хочет заморозить её на зиму.
Но я не поверила, что бабушка Клеефельд будет ругаться. Она всегда такая милая.
Мы уже садились на наши велосипеды, но тут отец Винсента и Лорина спросил, где тут ближайшее кафе-мороженое.
– Я ведь должен вручить приз! – пояснил он.
Мы ему объяснили и поехали за ним. Дедушка Клеефельд сказал, что для клубники будет лучше, если мы её поскорее привезём домой и положим в холодильник.
Да, для клубники – но не для нас. Мы хотели мороженого.
Ведь мы сразу поняли, что отец Винсента и Лорина купит нам всем по мороженому, хотя приз полагался только Пете и Юл. Но взрослые всегда так поступают. В кафе мы сдвинули два столика и поставили девять стульев. Мы все могли выбрать что хотим, и я мигала Пете, чтобы он взял себе что-нибудь не слишком дорогое. Бесполезно – он захотел банановый сплит.
Я выбрала два шарика без сливок, но с пёстрой посыпкой, и Тинеке тоже. Но после этого она сказала, не взять ли нам ещё стаканчик «Покахонтас». Ведь отец Винсента и Лорина точно богатый.
Я тоже так считала. Но это было бы невежливо.
Дома мама очень обрадовалась клубнике и сказала, что сразу сделает клубничный торт. Вот так просто, в обычный день, хоть сегодня даже не воскресенье и не чей-то день рождения.
– Для замораживания ягод всё равно мало, – сказала она. – Так что мы можем себя побаловать.
И представьте себе: ведь только что я думала, что уже не смогу съесть ни одной клубничины до конца жизни – а тут у меня снова появился аппетит. Впрочем, к сладкому он у меня всегда есть.
Мама ушла в дом, чтобы сделать торт, а я улеглась в саду на травке. Мне хотелось загореть.
Вдруг из двери своей террасы выглянул дедушка Клеефельд.
– Эй! – окликнул он меня. – Тебе не жарко?
Только тут я заметила, что у нас в саду стоит прямо-таки африканская жара.
– Если хотите, можете прийти к нам, – сказал дедушка Клеефельд с загадочной улыбкой. – Можете у нас освежиться.
