Открывать ретроградные спутники начали ещё в двадцать первом столетии, поначалу им даже присваивали собственные имена, но после того, как счёт этим небесным объектам пошёл на многие десятки, астрономы от присвоения имён благоразумно отказались и стали без лишних затей нумеровать. Именно в области орбит ретроградных спутников была развёрнута та самая система предупреждения об опасных высокоэнергетичных излучениях, что менее суток тому назад спасла мою жизнь.
— Половину времени Баштин проводит вне базы, лично участвуя в работе экспедиции, но он всегда в курсе происходящего здесь. — постаралась объяснить свою мысль Татьяна. — Признаюсь, лично сталкивалась не раз с его удивительной осведомленностью. Он свой для всех, понимаете? Эдакий решала, у него везде знакомые и родственники, он знает кого куда направить и какой дать совет в той или иной ситуации. Быть другом Баштина выгодно во всех отношениях. При этом он отличный манипулятор людьми. Для мужчин это, вообще-то, нехарактерно, к манипуляциям более склонны женщины, но Александр Сергеевич умеет убеждать и добиваться того, что ему нужно. Очень ловкий!
— То есть, вы хотите сказать, что на роль конфиденциального информатора он вполне сгодился бы? — я попытался пошутить, но к моим словам Татьяна отнеслась совершенно серьёзно.
— Именно! Он ловкий и оборотистый мужик. Сидя здесь, в системе Сатурна, за миллиард с лишком километров от Земли, он умудряется устраивать какие-то невообразимые комбинации в «Роскосмосе». Его папа — прославленный космонавт, мама — прославленный учёный, старшая сестра — прославленный организатор процесса управления. Сам он довольно долго работал на околоземной орбите — там спокойно, относительно безопасно и рядом с домом — но когда пошла большая движуха в наших дальних сусеках, подался сюда. Разумеется, после того, как «Академик Королёв» был достроен, быт более-менее наладился, да и с безопасностью проблемы в общем и целом оказались успешно решены. Сами знаете святой принцип «Роскосмоса» — одним вершки, а другим — корешки. Тех, кто обустраивал всё это благолепие, под благовидными предлогами отозвали, а их места заняли более достойные… Чьи-то сынки, племяннички, просто надёжные друзья и дети надёжных друзей. Такие, как Александр Сергеевич Баштин.
Речь Татьяны была исполнена яда, но основания для такого рода заявлений у неё имелись. И кому, как не мне, ревизору «Роскосмоса», знать обо всех этих специфических нюансах нашего кадрового отбора? А также множестве других, не упомянутых моей собеседницей. Я помолчал некотрое время, рассчитывая на то, что Татьяна продолжит свою эмоциональную речь, но она молчала, явно дожидаясь моей реакции.
— Очень интересно, продолжайте. — я посчитал, наконец, необходимым продемонстрировать свою заинтересованность в продолжении разговора.
— Знаете, господин ревизор, мы иногда собираемся большой компанией поиграть в «Кота Шрёдингера» — это такая интеллектуальная игра, слышали, наверное?
— Слышал, разумеется, — я поднялся со своего места, вытащил из холодильника ещё пару пива, вернулся на банкетку, открыл бутылки и подал одну из них собеседнице. — Игра гиков, умников и людей, хорошо знающих точные науки.
— Да, именно так. Есть в её правилах вариант, позволяющий перестроить в определенный момент исходные условия игры…
— Угу, я в курсе, называется «сломать константу». — поддакнул я.
— Замечательно! То есть вы понимаете о чём я говорю. — Татьяна заметно возбуждалась, глаза её блестели, голос сделался громче, появилась вальяжная жестикуляция, которой ранее не было. Не совсем понятно было, что именно оказывало на мою собеседницу столь странное действие — то ли выпитое пиво, то ли обсуждаемая тема, то ли сам факт нашего тайного общения. — Это довольно опасный для команды манёвр с последствиями, которые сложно просчитать заранее, поскольку противная сторона тоже может ответить переменой констант. Мало кто прибегает к такому сценарию, обычно игроки ведут себя более консервативно. Так вот Баштин всегда «ломает константу». Понимаете, что это значит? Он повышает ставки и стремится видоизменить правила в процессе игры.
— Всегда выигрывает? — уточнил я на всякий случай.
— Нет, не всегда. «Кот Шрёдингера» — это такая игра, в которую невозможно выигрывать постоянно. Но если команда, за которую играет Баштин, проигрывает, то не по его вине — это точно. Он… как бы это лучше сказать? резкий, непредсказуемый, но… хорошо сбалансированный. Я, наверное, не очень ясно выражаюсь?
— Нет, отчего же, по-моему, всё очень даже понятно. — душой я не покривил, поскольку хорошо понял то, что Татьяна Авдеева пыталась мне втолковать. — Вопрос «на засыпку» можно?
Татьяна искоса посмотрела на меня, явно ожидая подвоха:
— Сейчас, наверняка, последует вопрос о том, не поддерживаю ли я интимные отношения с Баштиным?
— Вовсе нет, ответ, по-моему, очевиден. — отмахнулся я. — Мне интересно, с кем поддерживает или поддерживал прежде интимные отношения Олег Капленко?
