Нельзя сказать, что я прекрасно выспался, но четырёхчасовой сон до некоторой степени меня освежил. Хотя все мы, космонавты России, и сделаны из стали и титана, никогда не скрипим и ни на что не жалуемся, но даже ревизорам «Роскосмоса» надо спать хотя бы раз в двое суток. А желательно даже каждые сутки, хотя сие не всегда бывает в наших силах! Не имея намерения тратить время на поход в буфет, наскоро перекусил запасами из холодильника. Хотя меня снедало желание зарыться в полученные с Земли документы, я не позволил себе на них отвлекаться и, покончив с завтраком на траве, если мою трапезу можно было так назвать, направился в научно-исследовательскую зону. Мне надлежало провести анализ улик, имевшихся в моём распоряжении — двух золотых изделий и двух клиньев, посредством которых были заклинены двери моей каюты. Эта работа представлялась мне сейчас куда более важной, чем чтение справок о доходах и характеристик.
Когда я вошёл в лабораторию металловедения, меня не без некоторого удивления на лице встретил невысокий, крепко сбитый брюнет, на клапане кармана которого был закреплён идентификатор личности с надписью «Михаил Кольчужников, Группа дежурного обеспечения». Чуть повыше на груди светился золотом V-образный знак с единственным словом на правой перекладине «Стерх». Я вспомнил, что видел этого человека во время построения мужской части команды в коридоре после нападения на меня в медицинском отсеке. Тогда обладатель золотого значка был облачён в старое кимоно, явился на построение, видимо, прямиком из дожо, зала для занятия боевыми искусствами.
Судя по золотому значку, Михаил некогда входил в состав экипажа аварийного «Стерха», корабля, построенного для разведки дальних районов Солнечной системы — занептунья и пояса Койпера. Во время своего первого и последнего полёта корабль едва не погиб из-за выхода из строя автоматики управления бортовой энергетикой. Членам экипажа пришлось вручную работать с хлопотным и очень опасным хозяйством, работавшим фактически в режиме управляемого взрыва. Полёт закончился благополучно, никто не погиб и даже не причинил ущерб здоровью, что прославило корабль и его экипаж на весь мир. В честь случившегося Федеральное министерство «Роскосмос» наградило членов экипажа особыми нагрудными знаками, что было, вообще-то, против правил, принятых в нашем ведомстве, но именно это обстоятельство и сделало эти значки ценнее любого ордена.
Обменявшись с Кольчужниковым приветствиями, я без затей сказал:
— Михаил, мне надо поработать в лаборатории с соблюдением приватности.
— Я вас понял! Прошу минутку, чтобы собрать свои вещи. — Кольчужников отреагировал на моё пожелание максимально лояльно, забрал свои образцы и был таков.
После того, как за ним закрылась дверь, я расположился на месте оператора, вытащил из карманов принесенные с собой предметы и задумался. Не потому, что не знал, чего именно хочу и как следовало действовать, а единственно для того, чтобы проверить ход своих рассуждений. Для определения химического состава сплава, использованного для изготовления клиньев, подложенных в двери моей каюты, я мог не особенно церемониться при выборе методов исследования. А вот с золотыми изделиями следовало обходиться поделикатнее, прежде всего с золотым шаром, умевшим кататься с огибанием преград. Для его исследования нельзя было прибегать к разрушающим методам. Конечно, заманчиво было ударить по его поверхности мощным лазерным лучом, чтобы по спектру испарившегося материала выяснить точный состав, но — нет! — так поступать не следовало. Даже незначительное изменение геометрии шара могло привести к утрате им уникальных свойств. Я ведь совершенно не понимал их природу, а потому надлежало проявить максимальную осторожность… Разумеется, следовало быть аккуратнее и с нагревом, поскольку при росте температур происходит увеличение зернистости и обусловленное этим изменение механических свойств. Вдруг шар утратит свои необычные качества после этого?
Что можно было использовать реально? Следовало «прозвонить» золотые изделия акустическими и электромагнитными полями разных частот, дабы получить представление о внутренней структуре, а кроме того, подвергнуть бомбардировке протонами, дабы установить состав. Я имел представление о том, как это надлежит делать на практике и мог без особых затруднений расшифровать результаты. А уже после завершения работы с золотыми изделиями можно было браться за самодельные клинья…
Работа моя не должна была затянуться надолго. Имевшийся в лаборатории многоканальный аналитический центр должен был сделать всё самостоятельно и быстро, мне лишь надлежало выбрать из списка способов исследований нужные, да правильно истолковать результаты.
