— Прошу садиться. Мы здесь на правах голодных. — проговорил Королёв, давая понять, что наше появление продиктовано самой что ни на есть бытовой причиной. Я молча кивнул и улыбнулся присутствующим, демонстрируя элементы лояльности и доброго расположения духа, и встретился в ответ с весьма заинтересованными взглядами. Что ж, я, по-видимому, успел стать отчасти популярной персоной!
Кают-компания оказалась помещением весьма внушительных размеров на дюжину столов, причём с большим запасом свободного места. Её размеры явно свидетельствовали о планах конструкторов значительно увеличить в будущем численность экипажа. Интерьер соответствовал уровню хорошего видового ресторана, только из огромного иллюминатора открывалась панорама не на сумеречную коралловую лагуну, а феерический Млечный путь. Операционная база только-только вышла из тени планеты, поэтому разноцветные бриллианты звёзд были видны особенно хорошо. Вид призрачной звёздной дорожки всегда непроизвольно будил во мне тревогу и рождал беспокойные мысли о грядущем. Но в эту секунду я неожиданно поймал себя на мысли, что чувствую себя совершенно счастливым человеком, поскольку в отличие от бессчётных поколений предков сумел подняться к звёздам.
Пройдя вдоль длинной шеренги раздаточных автоматов, мы с Вадимом набрали полные подносы снеди, которую лишь условно можно было считать «космической». На самом деле рацион стационарных операционных баз уже давно во всём соответствовал уровню самых пристойных едален — от копчёностей и разносолов, до десертов, свежих фруктов и напитков. Королёв, похоже, подумал о том же.
— Всё-таки, наши нормы снабжения изменились невообразимо, — пробормотал он. — Десять тонн на человека в месяц — это избыточно! Правда, это вместе с водой, но всё равно очень много. Мы месячный лимит по продуктам питания выбирали дважды — и это за все годы функционирования.
— Да уж, — я не мог не согласиться, — вспомни, каким был рацион двадцать лет назад, когда мы с тобой только начинали летать…
Уселись мы за самый дальний столик, чтобы своим присутствием не мешать общению остальных членов экипажа.
— Ты что-то хотел сказать, когда мы входили, — напомнил я Вадиму. — Что-то про Завгороднего.
— А, да! У него сегодня плановый вылет на промысел. Через… — Вадим скосил глаза в иллюминатор, в углу которого горела индикация места и времени базы. — через три часа двадцать минут.
— Отлично, я полечу с ним.
— Что это ты удумал? — удивился Королёв и, не дожидаясь ответа, тут же решил. — Я лечу с тобою.
— Нет, ты со мной не отправишься. Не надо доводить доброе дело до безумия, на борту «бульдозера» мне ничто не угрожает. В конце-концов, за моё здоровье будет отвечать Завгородний — ведь он будет командиром «челнока» — вот пусть и отвечает! — отмахнулся я. — Если я погибну — он отправится в дом с клетчатым окошком до конца своих дней. Причём, бесславно и с позором!
— Э-э… — Королёв явно смешался, но отступить не пожелал. — Не надо демонстрировать свою брутальность и отвагу таким образом.
— Я не брутальность демонстрирую, а знание «Кодекса». Командир отвечает персонально за жизнь каждого из числа находящихся на борту управляемого им корабля. Персонально и каждого… номер статьи помнишь?
— Ну, тогда и меня надо отправлять на нары… Учитывая случившееся с тобою и Акчуриной. — буркнул командир, на что я тут же не без внутреннего удовольствия ответил:
— Да ты не торопись! Надо будет, тебя тоже определят… когда у нас в России тюремных нар не хватало?!
Вадим поперхнулся квашеной капустой с брусникой. Эффект мне понравился, признаюсь. Пару секунд я наблюдал за тем, как командир операционной базы вытирал салфеткой сопли и слюни, затем мягко съехал с острой темы:
— Я не знаю, как ты ешь квашеную капусту с брусникой — это же чистая кислота! Подойди к аккумуляторной батарее, выпей из неё серной кислоты — эффект для желудка будет тот же… даже вкуснее покажется. Добей желудок, посыпь капусту красным перцем!
Вадим пыхтел, потел, работал салфеткой, затем отбросил её в мусороприёмник и очень аккуратно пробормотал:
— Ты издеваешься надо мной, что ли?
— Никто тебя в тюрьму сажать не собирается, — успокоил его я. — Но и ты, пожалуйста, не заостряй тупые углы. Тебе не к лицу пафосная защита моей жизни. Я сам справлюсь, поверь, у меня это дело получается неплохо. Это понятно?
— Понятно…
— На борту «бульдозера» мне ничего не угрожает, — продолжил я свою мысль, но Королёв меня опять настырно перебил:
