— Тебе и в медицинском отсеке ничего не угрожало, однако же…
Но вот тут я его остановил без всяких санитментов:
— Хватит — это не обсуждается!
Командир засопел, но обижаться ему было не на что, как говорится, избегай панибратства и панибрат избежит тебя…
— Мы сейчас отправимся в центральный пост, — спокойно продолжил я, давая понять, что не заметил мимолётно возникшей неловкости. — Поговорим с дежурной сменой, посмотрим видеозаписи из коридоров, заглянем в протоколы срабатывания замков — глядишь, наш маленький детективчик сам-собой и распутается. Расскажи, пожалуйста, кто там сейчас дежурит?
— Смены из двух человек по двенадцать часов несет персонал из группы аварийно-спасательных работ и дежурного обеспечения. Всего их шесть человек — три пары. Старший группы, седьмой её член, Олег Афанасьев, присутствовал вчера на встрече в Ситуационном зале.
— Да-да, помню…
— Работа у них ответственная, но рутинная. Сидят пристёгнутые к параллельно-блокированным креслам, то есть одновременно встать не могут, если надо выйти, то только по-одному. Аварий и катастроф у нас, к счастью, не бывало — три раза приходилось выполнять уклонение при астероидной угрозе, один раз имела место грубая ошибка пилотирования при стыковке и навал грузового корабля на полужёсткий корпус… Кроме того, дважды возникали незначительные технологические сбои в аффинажном производстве, ну, там… перегрев, расплав термоизоляции печи… мелочь в сущности, у нас этих печей более сотни! И все эти неприятности, заметь, имели место за четыре года безостановочной работы! Даже чуть более четырёх… — поправился командир. — Сейчас на дежурстве находится та же самая смена, что заступала во время нападения на тебя. Так что поговорим очно, всю документацию посмотрим, какую душа. Признаюсь, я и сам хотел бы кое-какие вопросы задать…
— Спасибо за познавательный рассказ, но я так и не услышал, кто же там сейчас дежурит?
Однако, услышать ответ на этот незамысловатый вопрос мне явно было не суждено. Потому что до моего слуха донеслась реплика, явно адресованная ушам ревизора «Роскосмоса».
— Ваша честь, можно ли задать вам принципиальный вопрос?
Поскольку «вашей честью» в кают-компании мог быть только я, вопрошающий имел намерение обратиться именно ко мне. Голос был очень приятный — звонкий, ясный, отчётливый каждым произносимым слогом, звучал он как кап
Вопрос задала женщина, которую я заметил ещё будучи в дверях отсека. Худощавая, с высокой талией, явно отличная спортсменка, правильными чертами лица и той специфической бесовщинкой во взгляде, что сразу выдаёт женщину-провокатора. Когда такая разговаривает с мужчиной в момент обналичивания месячной зарплаты, мужчина автоматически пытается прикинуть как далеко эта зарплата позволит его фантазиям зайти? Не потому, что мужчина порочен, а просто потому, что так работают наши рефлексы. Скажем прямо, задавшая вопрос дама была очень красива. Женщины-космонавты все красивы — это одно из условий психоэмоционального комфорта команды, но именно эта была просто сногсшибательна. Да… Именно так!
— Принципиальный вопрос подразумевает принципиальный ответ? — уточнил я на всякий случай. — Или допустимо принципиальное молчание?
— Хотелось бы услышать ваше мнение о предстоящем полёте «Юрия Долгорукого». — пояснила дама. — Некоторые члены нашего маленького коллектива подали заявки на участие в проекте и имеют собственное мнение о некоторых его аспектах. Интересует ваше суждение.
— А какую связь вы усматриваете между мною и запланированным через год полётом «Юрия Долгорукого»? — я решил немного затупить ситуацию, поскольку примерно понимал, каким должен быть ответ на заданный мною вопрос.
— Во-первых, вы только-только прилетели с Земли. Во-вторых, вы из центрального аппарата «Роскосмоса», а стало быть ближе к главному источнику всех новостей. В-третьих, мы узнали, что вы тоже подали заявку на участие в экспедиции.
— Вот как? Вы не поленились с Сатурна отправить запрос за семьдесят световых минут, чтобы уточнить, не подавал ли Порфирий Акзатнов заявку на участие в полете?
— Ну это же открытая информация. — спокойно парировала дама.
Я оценил прямодушие. Стало быть, про меня тут уже стали наводить справки!
— А в вашей «открытой информации» сообщается, что я уже зачислен в состав экипажа? — уточнил я на всякий случай.
— Конкурса ещё не было! — подал голос мужчина, сидевший напротив моей собеседница и внимательно прислушивавшийся к разговору. — До первого из пятидесяти четырёх конкурсов ещё два месяца!
— Это пожалуйста, — мне пришлось согласиться. — Я ведь и не утверждаю, что конкурс прошёл и я его выиграл. Я лишь сказал, что я зачислен в основной состав и спросил, известно ли вам об этом?
Повисла тишина и я решил воспользоваться моментом. В конце-концов, мне необходимо было начинать общаться с членами экипажа напрямую и завязавшийся разговор предоставлял мне для этого замечательную возможность.
