— Там же ничего нет — это видно отсюда невооруженным взглядом. — резонно заметила Юми.
Мы находились в пилотской кабине на высоте семи метров над поверхностью спутника Сатурна. С этой точки удаленность линии горизонта составляла чуть более трёх километров двухсот метров и место предыдущей посадки Толобовой и в самом деле прекрасно просматривалось. Тем более, что в этот час дно кратера освещалось не только Сатурном, но и солнечным светом.
— На поверхности, разумеется, ничего нет! — согласился я. — Искать будем во льду, для этого я и приказал взять в полёт пару разведчиков.
Оба робота между тем были выгружены на лёд и, сноровисто изгибаясь, быстро двинулись в указанном направлении. Подвижный корпус и два десятка опорных ног с независимой подвеской, придавали им сходство с сороконожками, за что роботы этого класса получили среди космонавтов ироничное название «сколопендра». Сходство отчасти нарушалось тем, что автомат имел две пары массивных манипуляторов — спереди и сзади — а также двигатель прижимной тяги, форс пламени из сопла которого всегда был направлен вверх. «Сколопендры» являлись идеальными аппаратами для дистанционного изучения космических объектов с малой гравитацией — они могли двигаться по склонам, проникать в разного рода узости, пещеры и расселины, двигаться одинаково хорошо как вперёд, так и назад, а кроме того, совершать перелёты на небольшие расстояния. Помимо чисто исследовательских функций, роботы могли выполнять и различные вспомогательные операции — сверлить, бурить, вести сварочные, монтажные и погрузо-разгрузочные работы. В каком-то особом топливе они не нуждались, основным источником энергии являлась одноразовая плутониевая батарея, а в качестве рабочего тела для двигателя прижимной тяги могло использоваться практически любое вещество из окружающего аппарат пространства, причём, в любом агрегатном состоянии. Идеально подходили все виды льдов, существовавшие в система Сатурна, но можно было использовать и силикаты, просто использование песка приводило к снижению коэффициента полезного действия двигателя и требовало замедления движения автомата по поверхности.
«Сколопендры», разошлись на расстояние в сотню метров и двинулись в заданном направлении. Они просвечивали толщу льда под собой и по сторонам рентгеновским излучением, уверенно выявляя аномалии плотности в толще льда на глубине до тридцати метров. Этого хватало с избытком, вряд ли корабль Тимма мог быть спрятан ниже этой отметки.
— И когда же пропавший «челнок» оказался на Рее, по-вашему? — спросила, наконец, Юми.
— С десятого по семнадцатое апреля. Строго говоря, это произошло тогда, когда в кратере Факси находились вы.
— Вы считаете, что существует некая причинно-следственная связь между моим нахождением здесь и исчезновением корабля Тимма? — осторожно поинтересовалась Толобова.
— Не некая, а самая непосредственная. Я полагаю, что вы же этот «челнок» здесь и спрятали! — безапелляционно ответил я. Очень бы мне хотелось, чтобы сказанное прозвучало без тени сомнений.
— Потрясающе, ваша честь, вам удалось поразить моё воображение… — Юми покачала головой, но при этом она совсем не выглядела напуганной или встревоженной. — Осталось только придумать, куда же я спрятала самого Тимма.
— В этом-то как раз загадки никакой нет. Мне хорошо известно, где находится Йоханн Тимм и как он туда попал. Осталось отыскать его корабль.
— Ну-ну… Ищите!
Юми успокоилась. Это выглядело до некоторой степени неожиданно. Вместо ожидаемых мною растерянности и паники, моя собеседница словно потеряла интерес к продолжению беседы. Ранее, во время разговора о её запутанных отношениях с мужской частью коллектива, Юми выглядела куда более встревоженной. Теперь же… У меня возникло сильное подозрение, что исчезновение Тимма и его корабля её мало волнует как раз потому, что отношения ко всей этой истории она не имеет ни малейшего, а потому никакие открытия ровным счётом ничем ей не грозят.
Стало быть, я смотрю не в ту сторону! Или в ту, но что-то упускаю?
«Сколопендры» уходили всё дальше от нашего корабля, оставаясь, впрочем, всё время хорошо различимы на фоне светло-серого ледового покрытия. При скорости движения чуть менее полутора метров в секунду, роботы должны были осмотреть назначенную им территорию минут за двадцать пять или, возможно, немногим более. Результат их работы, уже надлежащим образом расшифрованный и обработанный, передавался в пилотскую кабину с высоким разрешением. Мы с Юми имели возможность видеть, как по одному из экранов ползёт широкая зелёная полоса с областями разной насыщенности цвета и вкраплениями всевозможных фигур неправильной формы. Вкрапления являлись камнями различного состава, похороненными в толще льда, а интенсивность зелёного цвета указывала на глубину залегания.
