К кратеру Факси я вывел «Коалицию-семь» безо всяких проблем, словно сдавал имитационный зачёт по пилотированию в Академии, а не управлял настоящим межорбитальным «челноком» на удалении более миллиарда километров от Земли. Во время нашего прибытия кратер оказался как раз на границе освещенной части Реи, из-за чего одна его часть оказалась хорошо видна в призрачно-сером свете тусклого Солнца, а другая — полностью скрыта в угольно-чёрной тени. Ввиду незначительности массы Реи ускорение свободного падения у поверхности спутника составляло всего лишь четверть метра в секунду за секунду, а потому для осуществления мягкой посадки не требовалось сложной игры с тягой двигателей. На высоте ста метров над дном кратера я обнулил скорость, выключил двигатели и «Коалиция-семь» мягко, беззвучно, очень медленно и почти нежно, упала вниз. Перед самым контактом с ледяным ложем я ещё раз на мгновение включил маневровые двигатели и погасил вертикальную скорость, так что в момент касания грунта она оказалась меньше, чем у скоростного лифта, затормозившего на последнем этаже небоскрёба.
Я мог признаться самому себе без ложной скромности, что посадку произвёл филигранно.
Кратер Факси, в который я не без изящества опустил «челнок», входил в так называемую «территорию молодого льда» на поверхности Реи, центром которого являлся огромный кратер Инктоми. Последний не был виден с места посадки, во-первых, из-за близости линии горизонта, а во-вторых, по причине того, что корабль наш находился в огромной чаше кратера, обвалованной выброшенным с его дна материалом.
Ускорение свободного падения на Рее почти в шесть раз меньше лунного и в сорок раз ниже земного. Это почти невесомость. Любая производственная деятельность в таких условиях имеет вид меланхоличный, задумчивый и неторопливый. Любой автомат перед перед тем как переместиться самому или поднять и передвинуть какой-то груз, сначала включает двигатель, обращённый в зенит, и только после того, как полученный импульс обеспечит надлежащую прижимную силу, начнёт действовать. Без этого даже неловкий удар о грунт манипулятором способен подбросить многотонную машину в небо и оставить её в таком вот приподнятом состоянии на долгие минуты. Как это ни покажется удивительным с точки зрения повседневного человеческого опыта, но падать в условиях подобной весьма условной силы притяжения приходится очень и очень неторопливо.
Юми и я не без интереса наблюдали за тем, как два робота-погрузчика извлекали из грузового отсека «Коалиции-семь» доставленный на поверхность Реи атомный реактор. Вообще-то по первоначальному полётному заданию его предполагалось сбросить при пролёте над поверхностью, но поскольку моё вмешательство пустило под откос полётное задание, погрузчикам пришлось извлекать опасный груз из корабля. До станции глубинного ледового бурения, которой предназначался реактор, было всего-то пятьсот пятьдесят метров, и пара роботов примчалась к нам спустя менее минуты с момента посадки. Расплавленные лёд и камни ещё продолжали стекать в воронку, пробитую факелом главной двигательной установки в поверхности Реи при посадке, а роботы делово и энергично уже принялись за свою работу.
— Похожи на паровозики, правда? — неожиданно спросила Юми, наблюдавшая за суетной активностью погрузчиков через полдюжину мониторов.
Массивные щиты защиты от ионизирующих излучений делали роботов похожими на черепах, а торчавшие вверх сопла двигателей прижимной тяги действительно придавали машинам некоторое сходство с паровозами. Сходство это усиливалось тем, что двигатели срабатывали с интервалом в секунду, обеспечивая необходимую силу сцепления с грунтом — тогда из сопел вырывались язычки белого пламени и белый, моментально рассеивавшийся дымок.
— Да, действительно похожи, — согласился я. — Сноровисто работают!
Извлечение из грузового отсека атомного реактора весом восемьдесят тонн заняло не более полуминуты, автоматы действовали очень слаженно. После того, как две «черепахи» с зажатым между манипуляторами стаканом реактора медленно полетели в сторону буровой станции, находившейся здесь же, на дне кратера Факси, я запустил протокол активации роботов грунтовой разведки.
Юми, внимательно следившая за моими действиями, тут же отреагировала:
— А теперь что вы делаете?
— Сейчас запущу пару ботов грунтовой разведки, чтобы они «прозвонили» лёд и отыскали пропавший «челнок» Йоханна Тимма. — честно ответил я.
— Всю Рею будете «прозванивать»? — в голосе моей собеседницы мне почудился сарказм. Или, всё же, не почудился?
— Ну зачем же всю, пройдём вот по этой директрисе в направлении места вашей предыдущей посадки в кратере Факси в апреле месяце. Осуществим поиск на этом пути и в районе посадки.
