— И что?
— Ничего. Сели. Тут пришло оповещение об угрозе и мы перелетели на противоположную сторону спутника.
— Да, но для чего вы вообще совершали посадку? — не унимался Вадим. Он явно не мог понять моего нежелания обсуждать с ним эту тему.
— Я принял такое решение… — мне оставалось лишь демонстрировать предельную корректность и лаконизм.
— И?
— И мы совершили посадку.
— Ты не хочешь ничего объяснять? — с присущей ему сообразительностью догадался, наконец, командир.
— Так я уже всё объяснил.
Королёв засопел и замолчал. Поделом ему! Командир операционной базы, хотя и являлся человеком, безусловно достойным, принадлежал к той весьма распространенной категории мужчин, которым молчание всегда к лицу. В абсолютной тишине, прерываемой лишь сопением Вадима, мы достигли моей каюты и вошли внутрь. Закрыв дверь и активировав электромагнитную завесу высокой напряженности, гарантировавшую защиту от всевозможной «прослушки», я указал Королёву на диван, а сам устроился в кресле напротив.
— Нам предстоит осуществить арест. — я взял быка за рога без долгих экивоков. — Помещение для содержания арестанта готово?
— Да, я лично всё обеспечил: отключил датчики биологической активности, центральные замки, смонтировал уникальный замок, который невозможно открыть штатными ключами. — моментально отозвался Вадим, не задав вопроса.
Я оценил его сдержанность.
— Подвергнуть аресту нам предстоит Ольгу Капленко. Она совершила должностное преступление, сфальсифицировав заключение судебно-медицинского исследования трупа Людмилы Акчуриной. Поясню, что в нём она сообщила о беременности Акчуриной и по результатам молекулярно-генетического исследования материала плода заявила, будто тот зачат от Андрея Завгоронего. На самом деле это не так. Убитая действительно была беременна и факт этот невозможно было скрыть, ввиду того, что все манипуляции она проводила вместе с Нефёдовой и в твоём присутствии. Но только беременность эта была вовсе не от Завгороднего.
— А от кого же? — задал вполне резонный вопрос Королёв.
— Кабы знать! Именно эту деталь Капленко и попыталась скрыть. У погибшей действительно была связь с Завгородним около полугода тому назад, но согласись, довольно проблематично стать отцом ребёнка, не вступая в половую связь с матерью почти шесть месяцев.
— А если Акчурина использовала законсервированную сперму? У нас ведь есть на борту материал для экстренного клонирования.
— Ход мысли понятен, я тоже об этом подумал. Но на самом деле Акчурина ничем таким не занималась. Всё было проделано гораздо хитрее и уже после её смерти.
— Поясни.
— Перед вылетом с Земли я скопировал медицинские карты всего персонала операционной базы. Сделал это без всякой задней мысли, никаких особых целей перед собой не ставил. Скажем так, просто подстраховался. И вот теперь надумал сравнить нынешние медкарты обеих погибших женщин — Баженовой и Акучуриной — с их собственными же документами, скопированными мною перед отлётом. Оказалось, что записи в карте Баженовой идентичны, то есть документы за время моего перелёта и нахождения здесь никакой правке не подвергались. А вот с Акчуриной всё оказалось намного интереснее. Перед моим отлётом в её медицинской карте имелись данные о двух случаях беременности. Один имел место восемью месяцами ранее и закончился выкидышем на девятой неделе. Зачатие в этом случае произошло от Завгороднего. А второе зачатие произошло примерно за два месяца до убийства Людмилы, что вскрытие её тела и подтвердило. В принципе, восьми-девятинедельную беременность скрыть при проведении вскрытия трупа невозможно. Поэтому Капленко и Нефёдова в протоколе сей факт зафиксировали. А вот далее начались фокусы.
Я помолчал, наблюдая за реакцией командира базы. Мне было важно убедиться в том, что тот понимает меня правильно. Королёв, похоже, ход моих рассуждений не потерял и, храня полное молчание, внимательно вглядывался в моё лицо.
— Исследование плода проводила Капленко единолично. Она полностью скопировала в отчёт все данные, связанные с первой беременностью, приписав тем самым отцовство Завгороднему. При этом, она внесла изменения в медицинскую карту Людмилы Акчуриной: записям о первой беременности присвоила даты второй, а подлинные записи о второй попросту уничтожила.
— Постой-постой… — Королёв на секунду задумался и взгляд его расфокусировался, уйдя в пустоту; в дзэн такой взгляд называют «взглядом дракона». — Ты хочешь сказать, что вместо записей о двух беременностях, остались только связанные с одной? То есть, с первой…
— Именно!
— Но почему ты думаешь, что изменения производила именно… — взгляд командира вновь ушёл в пустоту. — Хотя да, никто, кроме начальника медико-биологического отделения не может производить правку документов, связанных с половой сферой членов экипажа и рабочего персонала… Даже я не могу. У меня к ним даже допуск ограниченный!
Королёв умолк. Ему явно требовалось переварить услышанное.
