— Из помещения под нами есть другие выходы, кроме как наверх? — уточнил я на всякий случай.
— Да, это фактически кольцо, опоясывающее станцию. Один торец упирается в аналогичное техническое помещение под «синим» коридором, другой — под «красным». — ответил Вадим. — В случае тяжёлой аварии, скажем, разрушения внешнего силового набора базы, бежать можно в самых разных направлениях.
— Понятно. Датчиками биологической активности и движения помещения эти оборудованы?
— Разумеется! Кто бы эти ребятки ни были, мы их сейчас точно вычислим. Просто методом исключения всех переберём и найдём нужных! — бодро заверил меня Королёв.
— Ко мне вошёл один человек, а не пара. — негромко пояснил я.
Почему-то оптимизм Королёва я не разделял. Интересно, отчего это?
— Что ж, Вадим, пойдём, поглядим, что мне засунули в двери. — предложил я после небольшой паузы. — Тут всё равно уже таращиться не на что! Погоня окончилась, толком не начавшись.
Для того, чтобы заклинить обе двери неизвестный визитёр использовал два практически одинаковых металлических клина, явно отлитых в одной форме. Клинья были вставлены в зазоры между сдвигавшимся вбок полотном двери и эластомерным уплотнением. При попытке отжать дверь, клин глубоко втягивался в щель, не позволяя полотну сдвинуться. Просто, эффективно и изобретательно.
Особой оценки заслуживало то обстоятельство, что неизвестный визитёр предусмотрительно заблокировал не только дверь из кабинета в гостиную, но и входную из коридора. По-видимому, не зная, где именно я нахожусь, он благоразумно допустил возможность моего пребывания внутри каюты и предусмотрительно устранил угрозу моего внезапного появления у себя за спиной. Какой умничка!
Я рассказал Королёву детали произошедшего. Тот, услашав, что я готовил сообщение генералу Панчишину, заметно встревожился.
— Что с черновиком? Текст мог увидеть посторонний? — перебил меня командир, не дослушав до конца рассказ.
— Черновик уничтожен, — успокоил я его. — Меня совсем не это озадачивает. Меня удивляет предприимчивость компании, которую мы ищем. Я ведь здоровый мужмк, вообще-то, у меня огнестрельное оружие на бедре, я ведь не просто рожу могу набить, я и изувечить могу, а будучи при исполнении, могу и застрелить намертво! Так, чтобы насовсем в утиль! Влезть в мою каюту, не зная толком, где именно я нахожусь — это… я даже не знаю, как правильно назвать такую отвагу.
— Безбашенность. — подсказал Королёв.
— Нет, это точно не безбашенность. Эти ребятки очень хорошо соображают и всё просчитывают! Причём, просчитвыют правильно! Но их нынешняя активность — это свидетельство испуга и непонимания ситуации.
— Что ты имеешь в виду?
— То, о чём я говорю, довольно очевидно. Посуди сам: ты в своём обращении к экипажу сообщаешь об убийстве Акчуриной и аресте Капленко, при этом уточняешь, что события эти не связаны. Но разыскиваемые нами преступники, или, по крайней мере, один из них, точно знает, что твоё заявление действительности не соответствует. Он подозревает игру с нашей стороны. Он не знает степень нашей истинной осведомленности. Этот человек дезориентирован. Он волнуется и пытается понять логику наших последующих действий. Для этого он принимает превентивные меры. Проходит менее двух часов со времени твоего выступления по общекорабельной трансляции и в моём жилом помещении появляется энергичный таинственный визитёр.
— Согласен, — закивал Королёв. — Логика в твоих рассуждениях есть. У злоумышленника имеется резон заглянуть в твои вещи, похитить или скопировать носители информации, может, сделать что-то ещё, скажем, оставить подслушивающее устройство, дабы быть в курсе твоих переговоров и вообще контактов.
Спорить с Королёвым я не стал, хотя что-то подсказывало мне, что вовсе не желание подложить мне «закладку» двигало любознательным визитёром.
Спрятав в сейф клинья, извлеченные из дверей — ведь это были ценные улики, которые надлежало изучить немного позже — я вместе с командиром операционной базы отправился в Главный Командный центр. Посещение это носило характер скорее формальный, нежели действительно актуальный, существовала у нас маленькая надежда отследить биомаркер человека, проникшего в мою каюту. Хотя, говоря по совести, особых иллюзий на сей счёт я не питал. Те, кто убил Людмилу Акчурину, нашли способ совершить преступление и скрыться, обойдя все системы идентификации личного состава. Они учитывали специфику их работы и спланировали свои действия так, что исключили собственную персонификацию техническими средствами. Имелось у меня скверное предчувствие, что и в данном случае предприимчивый незнакомец предпринял все необходимые меры для сохранения инкогнито.
Имелась, конечно, надежда на то, что действовал он второпях, возможно, неоптимальным образом и где-то допустил-таки ошибку. Посему визит в ГКЦ нанести следовало, но особых надежд я на результат этого похода не возлагал.
