Мы просто сели в её комнате, она на кровать, а я на стул. Я открыто разглядывала её, а она сидела с опущенными глазами, стесняясь, даже голову боясь поднять.
Распущенные черные волосы закрывали почти всё лицо.
Конечно же, я не выдержала первой.
- Я много думала о тебе. Очень много. Мы все очень много про это думали. И некоторые почти поверили, что они намного хуже, чем есть на самом деле.
- Понимаю, - прошептала она. - Вы меня ненавидите теперь.
- Я - нет. Это было бы слишком сильной эмоцией. Сейчас. Теперь. После всего, что с нами было. Я много думала о тебе раньше. Но сейчас уже нет никакого дела. А пришла только для того, чтобы больше никогда и не вспоминать.
- Но, Тоня, ты должна выслушать меня.
- Что же мы тебе такого сделали? В чем провинились? Чем так испоганили жизнь?
- Я ни в коем случае не хотела, чтобы получилось всё так, как получилось. То есть я хотела, чтобы всё как раз было наоборот, - она то и дело комкала одеяло, сильно нервничая.
- Что значит наоборот?
- Я не хотела, чтобы вас ненавидели и гнобили.
Она подняла голову, и глаза у неё были в этот момент такие голубые, чистые и ясные, что невозможно было сомневаться в правдивости её слов.
- Я тебя не понимаю.
- Ты ведь тоже знаешь, что значит сидеть одной, когда с тобой никто не дружит и совсем не общается. Ты же знаешь, как ужасно когда ты вроде и есть, но тебя как будто и нет. Ни для кого, кроме родителей. Ты мне сама об этом сто раз говорила. Что никто никому не нужен.
- Я такого не говорила.
- Ну, или не ты, я уже не помню точно. Но ведь это правда. Так всё кругом устроено. И не только в школе, у взрослых всё точно так же. Может даже ещё хуже. И это грустно. Очень. И не только за себя грустно. Потому что получается, что если каждый сам по себе, сам за себя, то и жить как будто не зачем. Всё равно что отбывать пожизненное заключение в одиночной стеклянной камере. Как в стакане. Вот, ты меня замечала в школе?
- Ты так выглядела, что тебя только слепой не мог заметить. Платье черное, волосы черные, глаза черные. Уныло и жутко.
- Да, мне было интересно, если я вдруг буду так выглядеть, может хоть кто-то спросит - почему ты такая? У тебя что-то случилось? Почему ты грустишь? Ну, или хоть что-нибудь. Но ни один не спросил. Никому это было не нужно и не интересно.
- Очень странно ожидать, что люди с такими вопросами сунутся к тому, кто всем своим внешним видом заявляет "отвалите от меня".
- Не правда. Это не так.
- Поверь, со стороны выглядит так. Но я пришла, не для того, чтобы разговаривать о тебе. Мы и так слишком много потратили на это времени. И теперь, чего бы ты не сказала, тебе всё равно не заставить меня поверить в то, что кто-то из нас был настолько равнодушен и жесток, что ты сразу бросилась кончать с собой. Но ты посчитала иначе и хотела, чтобы мы с этим грузом, с этой виной остались на всю жизнь. Как ты могла? Я ведь тебе все свои секреты рассказывала. То, чего я никому никогда не говорила. Даже про Якушина, а ты и пальцем не пошевелила, чтобы помочь, только умничала и советы давала. И так со всеми. Отлично же знала, что Настя тоже парится тем, что её никто не понимает и не любит. Почему не подошла к ней в школе и не сказала, что ты Линор? Почему, если тебе нравился Петров, не объяснила ему, что он снимает ужасные видеоблоги?
- Как ты узнала про Петрова? - вспыхнула Кристина.
- А тут и к гадалке ходить не нужно. С нами всеми переписывалась, а ему только лайки на всякую фигню ставила. И вот, как оценивать твой поступок? У меня в голове не укладывается.
- Подожди, Тоня. Дай мне объяснять. Можешь, хотя бы не перебивать? Я только начала.
- Ну, ты уж как-то побыстрее давай. Без жалостливых и заупокойных разговоров. А конкретику. Как до такого додумалась? И чего хотела добиться?
Кристина огляделась, словно нас кто-то мог подслушать.
- Хорошо, что родители на работе, они бы не разрешили тебе говорить со мной про это. Я оделась в черное, потому что когда моя бабушка умерла, с ней умер весь мой мир, и сколько я не пыталась, ничто не могло его заменить. Она воспитывала меня, внушая, что люди должны уважать и любить друг друга, что хорошо быть правильным, честным, добрым. А вокруг всё было совершенно иначе. Никто никого не любил, а дома всё напоминало о прошлом. Я возвращалась после школы, и никто меня не встречал, никто не спрашивал про настроение, про оценки, никто не ругал за мятое платье, не заставлял пить витамины. Меня никто не замечал и не любил. Ты-то должна это понимать, ведь тебе дома тоже пусто и одиноко.
- Нечего меня с собой сравнивать. Я никогда ни от кого не требовала, чтобы со мной носились.
- Я лишь пытаюсь объяснить тебе про одиночество.
- Пока у тебя это не очень хорошо получается.
- Знаешь, Тоня, в жизни ты, оказывается, очень резкая.
- А кто говорил, что отвечать за свои поступки легко? Тебе ещё повезло, что Маркова тут нет. Так что можешь радоваться, что он пропал и может, теперь вообще никогда не найдется.
- Зачем ты так?
- Так что ты там говорила о правильности, любви и доброте?
