Но, каково же было моё удивление, когда я обнаружила, что вместе с ними, вдохновленный местными победами, собрался играть и Марков. Он где-то нашел блокнот и, под руководством Кузи, что-то в нем рисовал. «Здесь у тебя будет пуля, а здесь гора», — говорил тот странные вещи.
И Марков, чуть ли не уткнувшись лицом в листок, внимательно вникал в суть этой их студенческой игры.
Валера же, закинув руки за голову, развалился на спальном месте Якушина, а когда мы пришли, перевернулся на живот и опять уставился на Настю.
Поэтому мы быстро подсели к Амелину и Петрову, которые в одинаковых позах, натянув капюшоны и обняв колени, о чем-то тихо переговаривались, сидя на матрасе Петрова.
— Я больше не могу, — зашептала Настя, прячась за плечом Петрова. — Он мне уже так надоел. Чего ему нужно?
— Хочешь, я ему скажу? — предложила я.
— Сиди ты, глупенькая, — шикнул на меня Амелин. — Нужно было думать, когда вы их сюда звали.
— Мы не звали, — попробовал оправдаться Петров. — Зря вы так напрягаетесь, они просто выпили немного. Но не буянят же. Всё нормально, сейчас поиграют в карты и успокоятся.
А когда у них началась игра, Амелин вообще предложил уйти на кухню или в какую-нибудь другую комнату, но Петров сказал, что не хорошо бросать тут Маркова одного, и мы остались.
Минут двадцать обсуждали, что будем делать, если завтра утром Герасимов с Якушиным не возвратятся.
Петров хотел попросить охотников довезти кого-то из нас до поселка, но это всё равно толком ничего не давало, ведь, если парни там, то они и сами найдут способ вернуться, а если нет, то где их искать не понятно.
Мы бы могли попросить у них телефон и позвонить Якушину, но его номера, конечно же, никто не помнил.
Тогда я сказала, что если они не приедут, то нам всё-таки придется обратиться в полицию.
Настя меня поддержала, а вот Амелин с Петровым как-то не особо, утверждая, что наверняка можно найти какой-то другой выход.
В итоге, сошлись на том, что утро вечера мудренее, и я сама не заметила, как задремала.
Ребята милостиво перебрались на место Герасимова, но я всё равно время от времени просыпалась и видела сквозь пелену дыма сосредоточенные лица, слышала матюки и недобрые комментарии.
И пару раз, где-то на задворках сознания даже мелькнула приятная мысль о том, что должно быть Марков всё-таки неплохо играет.
Меня разбудили громкие, недовольные голоса.
Просыпаться очень не хотелось, но когда я, с трудом разлепив один глаз, увидела сквозь плотный туман сигаретного дыма, как Кузя в расстегнутой рубашке, с бутылкой коньяка в руке, грозно нависает над Марковым, сон сняло, как рукой.
— Ты, блин, кого назвал шулером? Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?
— Конечно, понимаю, но от этого ваш поступок лучше не становится, — довольно спокойно ответил Марков, в своей обычной манере. — Вы всё время так делали. Но в этот раз я отчетливо видел, что это не Бубновый Король был в прикупе, а Червовый Валет. Совершенно точно.
С другой стороны от Маркова, придвинувшись вплотную, сидел Старый в одной черной майке, на здоровенных бицепсах даже издалека можно было различить модные цветные татуировки. Он был красный и распаленный от алкоголя и возмущения:
— Ты чё, мразь, совсем совесть потерял?
Макс тоже раздетый до футболки, развалившись на стуле напротив, пускал вверх колечки дыма, и чему-то тихо улыбался.
На столе появились бутылки.
— Я сказал только то, что есть. Человек, который обманывает в картах, называется шулером. Вы меня обманули. Что не так? — упрямо стоял на своём Марков.
— Ты что, не понимаешь, чего бы там не происходило, ты должен отдавать себе отчет в том, кто ты есть и как нужно разговаривать со старшими, уважаемыми людьми, — язык у Кузи немного заплетался, и многословие ему только вредило.
— Во-первых, — Марков принялся загибать пальцы, — вы старше, а значит умнее и опытнее, во-вторых, я в первый раз играю в этот ваш преферанс и в-третьих, я без очков довольно плохо вижу даже вблизи. Так, что для данной ситуации я выразился достаточно мягко.
— Чё ты запариваешься? — подал голос Макс. — Сказали тебе — это была шутка. Ты тупой или как? Просто извинись и всё.
— Вот, ещё, — фыркнул Марков.
И тут, резким движением Старый безжалостно припечатал Маркова лицом к столу.
Это был такой звук, что я аж вздрогнула всем телом и уже собиралась вмешаться, но Марков поднял голову, вытер ладонью кровь с разбитой губы и сказал.
— Всё равно я не собираюсь извиняться, потому что я прав.
В эту минуту я бы собственноручно дала бы ему по башке.
Старый поступил так же, яростно вскочил, пнул со злости стул, на котором сидел Марков, а потом отвесил ему подзатыльник.
— Макс прав, уважение к старшим нужно воспитывать. Просто брать и вбивать в их дурные головы.
— Ну всё, успокойся, — Кузя дружески обнял его за плечи одной рукой, — все всё поняли.
Но Старый уже завелся.
— А ну идите все сюда.
— Перестань, — сказал Кузя, — да они вон спят.
— Быстро, — заорал Старый.
