Петров разочаровано пожал плечами и полез открывать багажник. Сверху были беспорядочно накиданы: одеяла, пледы, куртки, собранная палатка, фонарь, складные стулья, лопата, канистры с водой и какая-то мелочь.
Должно быть, они перевернули всё это в спешке, когда вытаскивали мангал и колонки. Коробки с продуктами обнаружились чуть дальше, но для того, чтобы достать из них что-либо Петрову потребовалось влезть в багажник целиком.
Он зажег фонарь, повозился там немного и вдруг удивленно воскликнул:
— Вот, это да!
— Что там? — мы тоже сунулись внутрь.
В самой глубине, под куском откинутого Петровым брезента, обнаружился целый оружейный склад: ножи, арбалеты, сигнальные пистолеты и ружья большие и маленькие.
И у них обоих тут же, как у детей, попавших в игрушечный магазин, глаза жадно загорелись.
— А давай, пойдем и их на колени поставим? — Петров призывно потряс над головой ружьем. — И потом воспитывать будем.
— Сдурел? — я постучала ему костяшками пальцев по лбу. — У них же тоже оружие, и они, в отличие от нас, им пользоваться умеют. Жутко представить, что будет, если они за него схватятся.
— Бабские страхи, — с вызовом бросил мне в лицо Петров.
Но Амелин неожиданно поддержал меня.
— Она права. При таком раскладе может случиться что угодно. Это тебе не кино, — он взял в руки короткий охотничий нож, покрутил, вытащил из ножен, посмотрел на лезвие и положил к себе в карман. — Вот, это то, что нужно.
— Ты, что? А ну, положи на место!
— Тоня, послушай, если мы всё же решим вернуться к ним, то у нас должно быть хоть что-то, чем защищаться.
— От чего защищаться-то? От отжиманий? — я отобрала у него нож. — Что ж ты такой трус-то? И вообще, Амелин, не беси. И отвяжись уже от меня. И вы оба сейчас же прекратите нагнетать обстановку. Они уже такие пьяные, что через полчаса просто упадут и заснут. Ну, почему Якушин с Герасимовым уехали именно сегодня?
Забрав две бутылки водки, черный хлеб и банку с огурцами, мы потащились назад. Особо, конечно, не торопились, но для прогулок погода была не самая приятная.
А когда зашли в дом, отряхнули снег и скинули одежду, Амелин снова докопался. Просто прижал меня силой к стене и завел прежнюю песню:
— Тоня, я тебя умоляю, не ходи туда. Хочешь, мы с Петровым пойдем, а ты останешься. Обещаю, я обязательно придумаю, как забрать оттуда Настю. Давай так, ты пойдешь в подвал, а потом к тебе придет Настя, и вы закроетесь, и будете там сидеть, пока они не уедут.
— Да отвали ты! — я решительно отпихнула его. — Иди сам отсиживайся.
— Что ж ты такая глупая-то? — он трагически закрыл глаза ладонью.
— Ну, давай, самое время поплакать.
Когда же он убрал руку, то его лицо было темное и каменное.
— Где вы там? — крикнул Петров уже сверху.
— Идем, — отозвалась я.
— Хорошо, — сдался Амелин. — Пусть будет по-твоему.
А когда мы догнали Петрова, и все вместе вошли в залу, то нашим глазам предстала ужасающая картина.
Марков сидел на корточках у стены, обхватив голову руками, а над ним с ремнем возвышался тщедушный Кузя и нещадно охаживал его.
На матрасе, жалобно рыдала Настя, даже Валера, приподнявшись на локте, с любопытством наблюдал за происходящим.
— Ну, наконец-то, — всплеснул руками Макс, завидев нас. — Мы уж думали, что вы ноги сделали и нужно идти вас ловить. Всякие же люди попадаются, не всем доверять можно.
— Что происходит? — отчаянно закричала я, захлебываясь негодованием. — Зачем вы это устраиваете? Мы вас пустили, по-хорошему отнеслись, а вы беспредельничаете. Вы же взрослые люди! Как вы можете?
— О! — хмыкнул Старый. — Килька умеет разговаривать?
Охотники переглянулись, и стали громогласно хохотать, точно он сказал что-то смешное.
— Иди в угол и сиди там, пока не позвали, а вы двое бегом сюда.
— Никуда я не пойду. Я, конечно, понимаю, что вы взрослые, и хотите уважения, но мы тоже люди. Так что давайте всё-таки по-человечески общаться. Мы вам ничего плохого не сделали.
— Иди в угол, — сквозь зубы процедил Старый.
— Вы пользуетесь тем, что вы сильнее, и сами уже не знаете к чему придраться.
Старый, угрожающе глядя на меня исподлобья, развернулся на стуле, собираясь встать, и тут вдруг Амелин как заорет мне в ухо:
— Иди в угол, идиотка.
И как пихнет в плечо так, что я отлетела на несколько шагов назад.
Дальше всё происходило словно во сне.
Они им налили по полному стакану водки и заставили пить. Петров и несчастный Марков взяли и стали цедить маленькими глотками, а Амелин попытался объяснить, что у него на алкоголь аллергия, и что от водки он может даже умереть. Но Макс отвесил ему подзатыльник и сказал, что если он продолжит артачиться, то в него её вольют силой.
Тогда Амелин медленно, но не отрываясь, точно это была вода, всё-таки выпил весь стакан, и Кузя весело зааплодировал.
— Не благодарите, — не понятно к чему произнес Старый. — Не надо.
Его движения были уже нечеткими и заторможенными. Того и гляди уснет прямо за столом. Он с трудом концентрировал взгляд и каждый раз забывал, что хотел сказать.
