Грядет смена эпох, век девятнадцатый от Низложения Кафаэриса подходит к концу, век двадцатый уже на пороге. Старкрар, как и вся Мескийская Империя, готовится к празднованию светлого праздника Йоля, чтобы проводить старый век и поприветствовать новый.Но не только туман и мороз разгуливают по заснеженным улицам ночной столицы. Нечто бесчеловечное прячется в грязных переулках трущоб, поджидая своих жертв. Кровавые расправы ужасают подданных империи, распаляя межвидовую ненависть, высокопоставленные чиновники погибают загадочной смертью в собственных особняках, агенты тайной службы пропадают без следа, и невесть откуда взявшиеся террористы совершают один ужасающий теракт за другим. Кто-то решил расшатать трон под священной особой Императора. Кто-то жаждет падения Мескии. Волей монарха Бриан л'Мориа – тэнкрис-полукровка, мастер темных дел и первый сыщик империи – берется за расследование. Отныне он должен либо раскрыть заговор безымянного врага, либо умереть.
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Свет свечи лизнул мое лицо. Сплю я чутко, а потому просыпаюсь от любого шороха, не говоря уже о свете. Старательно делая вид, что просто ворочаюсь во сне, я просунул руку под подушку и нащупал рукоятку револьвера.
– Хозяин?
Я отпустил оружие.
– Что тебе, Себастина?
– Простите, что посмела нарушить ваш сон. В вас нуждается корона.
Она любит напыщенные фразы. «В вас нуждается корона» – совсем не ново. У Себастины есть такая слабость, она очень любит гордиться мной, всячески выпячивать мою значимость в глазах общественности, чтобы все вокруг видели, какому важному тану она служит.
– Если кого-то убили, то это может подождать. Мертвые никуда не торопятся.
– Вы правы как всегда, хозяин, но инспектор Аберлейн ждет вас в вашем кабинете с устным императорским поручением. Я осмелилась предложить ему чаю.
Пятый час ночи, за окном зима, до рассвета еще очень далеко. Укутавшись в халат, я покинул спальню и пошел за Себастиной, несущей настольный подсвечник.
– Сидите, инспектор, – сказал я, входя в свой кабинет.
– Мое почтение, тан л’Мориа. Простите за столь поздний визит.
– К делу.
– Да. Вас просят немедленно прибыть в Сады на улицу Магнолий.
– Хм, к господину де Моранжаку? Он самый важный житель этой, с вашего позволения, улицы, насколько я помню.
– Да…
– Если его опять обокрали, то это ваше дело, инспектор, и мои услуги ему не понадобятся.
– Господину де Моранжаку и его семье… – Офицер Скоальт-Ярда осекся, настороженно глянул на Себастину, что не укрылось от меня.
– Я доверяю Себастине как самому себе.
– Да, простите. Господину де Моранжаку и его семейству больше ничего не понадобится, кроме, пожалуй, погребальной церемонии. Они найдены мертвыми за обеденным столом. Все слуги также мертвы. Император пожелал, чтобы вы немедленно приступили к расследованию, соответствующее распоряжение будет утверждено Императорской канцелярией в ближайшие часы.
Я помолчал некоторое время, услышанное надо впитать, а то просто не верится! Верховный государственный обвинитель и все его семейство отправились в свое Изначальное Царство… или в какое там посмертие верят люди? А Император приказывает мне…
– Слово Императора – закон. Дайте мне собраться.
– Конечно.
Себастина помогала мне одеться.
– Запонки, хозяин.
Запонки моего отца, старомодные, крупные, из почерневшего серебра в форме щитов. В каждую вставлено по выпуклому ярко-желтому янтарю. Единственная материальная память о нем, которую я всегда ношу с собой.
– Зеркало.
Хм, белки налиты кровью от хронического недосыпания, а в остальном все как всегда. Мужчина, тэнкрис, выгляжу старше своих лет (спасибо военному прошлому), волосы черные, не по моде коротко стриженные, кожа белая, без перламутрового отлива (увы, нет во мне древнейшей крови), зрачки вертикальные, как и у всех тэнкрисов, цвет багровый – от отца. Он пришел из Темноты вслед за матерью, и скверный цвет глаз – это его мне наследство вместе с резкими чертами некрасивого по нашим меркам лица. Впрочем, меня всегда все устраивало.
По привычке огладив серый пиджак, я принял плащ-пальто и цилиндр. Не забыл захватить трость и вышел из дома. Себастина последовала за мной.
Я редко бываю в Императорских Садах, ибо мне нечего делать в этом приюте изнеженных и пресыщенных хозяев жизни. Между ними и мной существует некий обратный симбиоз, если можно так выразиться. Знать не желает видеть меня, а я не желаю обретаться в ее кругах. Поэтому и живу в Олдорне, районе спокойном, пристойном, но не таком престижном.
Особняк де Моранжаков, четырехэтажный дворец с фигурными колоннами, окруженный парком, находится на улице Магнолий. Улицы в Императорских Садах имеют весьма условное значение, поскольку резиденция каждого уважающего себя аристократа или высокопоставленного чиновника всенепременно окружена большим ухоженным парком. В последние годы стали считаться модными лабиринты из живой изгороди и деревья, подстриженные в правильных геометрических формах. Все-таки разумным существам свойственна склонность к издевательству над природой. Обычно соседи ездят друг к другу в гости в каретах.
