Во время этой короткой речи все гости острова Тумареа молчали, словно в рот воды набрали, и лишь один только полковник Васильев силился крикнуть, чтобы привлечь к себе внимание Стоса, которому он хотел сказать, что хочет продолжить службу, но уже в совсем ином роде войск. Как только тот умолк, он принялся отчаянно жестикулировать и это немедленно привело к нужному результату, а может быть его не случайно посадили на кушетку рядом с худой, сгорбленной старушенцией, которая от слов Стоса сразу же выпрямилась. Именно про неё Серега подумал, что она и есть та самая снайперша баба Лиза и когда тот направился в их сторону, заколотил себя кулаком в грудь. Стос улыбнулся ему и, подойдя поближе, крепко ухватив за плечи уложил на кушетку, а сам сел рядом на табурет. Легонько стукнув Серегу кулаком в грудь, он спросил:
— Что, полкан, рвёшься встать в строй рядом со мной? Ну-ну, посмотрим, что ты скажешь завтра утром, когда проснёшься молодым и полностью здоровым, да, ещё ознакомившись с тем, что расскажет тебе твой советчик-компьютер о Сиспиле. — Не в силах вымолвить хоть что-либо, Серёга замотал головой так, что горло перехватило от боли, а Стос, властно положив руку на его рот, насмешливо сказал — Дождёмся утра, Серёга. Хотя Рустам и говорил мне, что на тебя можно полностью положиться, неволить я тебя не стану и пойму, если ты запишешься в звёздные путешественники, а теперь, парень, открой-ка рот пошире.
Стос приподнял руку и посмотрел на Серёгу широко улыбаясь. Тот быстро открыл рот так широко, словно хотел проглотить луну, уже взошедшую на небосклоне. Словно желая показать ему, что он действительно не обычный человек, Стос выпустил из своей правой ладони широкую струю энергида и она вошла в горло военного лётчика, изуродованное болезнью и операцией, лишившей его возможности говорить. Как и утром, Сергей Васильев тотчас почувствовал, как быстро утихла боль в горле. Тело его стало быстро напитываться энергидом, который лечил его просто с невероятной скоростью и уже буквально через полчаса он вновь чувствовал свои ноги, от чего тихо застонал.
Это было, пожалуй, последнее его ощущение, так как очень скоро Стос погрузил своего пациента в глубокий сон. Как всегда он первым покончил с исцелением своего пациента, но на этот раз только потому, что имел дело с практически здоровым человеком, если не считать сломанного позвоночника и изуродованной гортани лётчика-асса Серёги Васильева, прозванного друзьями Стрижом за его страсть к стремительным манёврам в воздухе и крутым пике.
Как только работа была окончена, Стос поднялся с табурета и потянулся всем телом. Он с удовлетворением посмотрел на лежащего перед ним на кушетке атлета и повёл плечами, на которых теперь не было даже намёка на жировые отложения. На соседней кушетке вместо древней старушенции лежала молодая, длинноногая красотка с пышной грудью, над которой всё ещё колдовал его друг Мишель Атеи, хотя вполне мог завершить свои труды и на достигнутом. Ещё раз потянувшись, он спросил:
— Мишка, ты долго будешь ещё валандаться? Мне как, можно сваливать или подождать тебя?
Мишель, который из толстяка с лоснящимся телом превратился в точно такого же атлета-великана, как и Стос, недовольно дёрнул плечом и ответил:
— Нет, Стос, не жди меня. Мне ещё нужно не менее часа, чтобы довести тело этой красотки до полного совершенства. Понимаешь, я извлек из её сознания такое, что теперь просто обязан воплотить в жизнь все её мечты. Только знаешь, парень, Рустам очень заблуждается на её счет. Он, видишь ли, воспринял воспоминания этой девушки о днях молодости, когда она была какой-то комсомолкой и ворошиловским стрелком, за страстное желание сражаться и защищать, а на самом деле ей больше всего хочется большой и чистой любви. Так что ты можешь даже не ездить ей по ушам своим бредом на счёт пришельцев, которые чем-то там угрожают Земле. Пусть уж лучше она летит прямиком на Сиспилу. Глядишь и найдет там своего принца. Их ведь там, словно крабов на отмели среди мангровых зарослей.
Пожимая плечами, Стос проворчал:
— Угу-угу, как же. Вот помяни моё слово, Мишка, клюнет вас всех жареный петух в жопу, тогда ты и вспомнишь, что я предупреждал вас всех, бестолочей.
Мшель, усмехнувшись, беспечно отозвался в ответ:
— Ничего, когда клюнет, тогда и ответим. Можно подумать, что нас могут испугать какие-то вшивые зелёные человечки.
