— Стас, это, скорее всего, приехал мой брат, Вилли. Я пойду успокою его и отправлю домой. Иначе он точно снесёт дверь и начнёт крушить твою роскошную квартиру.
Она бросилась в прихожую, но её штормило, как от доброго литра водки. Стос тоже немедленно поднялся с кровати и направился вслед за ней. В прихожей имелось переговорное устройство с маленьким телевизором и в нём виднелась грозная фигура Вильяма с пистолетом в руках. Эллис подоспела вовремя и громко крикнула в микрофон, нажав на кнопку:
— Вилечка, со мной всё в полном порядке. Извини меня, но в тот момент, когда ты позвонил, я была очень занята. Да, вот ещё что, Вилли, всё позади. Не знаю как Стас сделал это, но он полностью исцелил меня. Это ремиссия, Вилли, полная ремиссия. Этот парень каким-то образом сам узнал, что у меня рак, положил меня на своё тело и так мы пролежали с ним всю ночь. Я, кажется, то ли уснула, то ли впала в транс, но когда очнулась, то и у меня, и у него на теле было по небольшой царапине и мы немного испачкались кровью. Зато сейчас опухоль полностью исчезла и меня уже ничто не беспокоит. Я вот, сейчас, изо всей силы давлю на это место пальцами и у меня ничего не болит. Я полностью здорова, Вилли. Поэтому немедленно отправляйся домой, а я останусь здесь.
Братец Эллис, вложив пистолет в наплечную кобуру, крикнул так громко, что его было слышно даже через стальную дверь со всей её шумоизоляцией:
— Эллис, открой, я хочу войти внутрь и убедиться во всём сам. Сестрёнка, я чуть с ума не сошел. Уже стал думать, что этот здоровенный медведь тебя задавил.
Стос, уже одетый в махровый халат, заботливо накинул точно такое же белое, длинное одеяние на плечи девушки и пока она одевалась, не спеша открыл все замки того стального сооружения, которым было впору оснащать банковские подвалы. Отодвинувшись в сторону, он пропустил жутко настырного братца к его взъерошенной сестрице. Та, облачившись в халат длиной до самого пола, стояла прислонившись к стене и мелко дрожала, приходя в себя после всего того, что, внезапно, словно снежная лавина в Домбае, свалилось на её белокурую головку с очаровательным, раскрасневшимся личиком.
Не выдержав отходняка после оргазма чудовищной силы, она с тихим стоном медленно сползла по стене и плюхнулась попой на толстый, шелковый бежевый ковер с голубыми цветами, постеленный в прихожей, и замерла, слегка раскинув ноги и чуть склонив голову набок. Вильям, бросив быстрый взгляд на Стоса, метнулся к ней и упал на колени. Девушка плотно стиснула ноги, зажав полы халата, и, тщательно прикрывая свои груди, всё ещё горящие от поцелуев, слегка оголила свой бок с длинной, засохшей уже царапиной чуть ниже рёбер.
Вилли, не веря своим глазам, стал бережно, но уверенно делать пальпацию, стараясь нащупать опухоль. Не найдя её на прежнем месте, он воскликнул дрожащим голосом:
— Эллис, маленькая моя, тебе нужно срочно показаться профессору Галкину.
Девушка, сердито зыркнув на него, ответила возмущенным и, явно, обеспокоенным голосом:
— Никуда я отсюда не уйду. Зачем мне это теперь нужно, Вилли? Ведь ты же видишь сам, что опухоль исчезла без малейшего следа. Мне плевать на то, кто меня вылечил на самом деле, Бог, дьявол или какие-нибудь инопланетяне, Вилечка, я получила исцеление из рук Стаса и потому буду теперь принадлежать только ему. Теперь я от него никуда не уйду. Он мечтал обо мне, как о любовнице ещё во время нашей первой встречи, и я буду его любовницей до тех пор, пока он этого хочет…
Вильям, похоже, обладал каким-то просто собачьим нюхом, так как ноздри его римского носа стали подергиваться, а лицо сделалось недоуменным. Эллис, увидев это, зло фыркнула и спросила его дерзким тоном:
— А чего ты ещё ожидал? Стас мужчина, каких ещё надо поискать. Мы с ним всю ночь и всё утро пролежали, как две мумии, да, к тому же я лежала сверху, а когда встала, то от моей болезни не осталось и следа. Ну, а на твой звонок я не ответила потому, что мы трахались с ним в это время так, что я забыла обо всём на свете и мне плевать, что ты об этом думаешь.
После такой отповеди, которую Эллис прочитала своему братцу, ему только и оставалось сделать, что встать и отойти в сторонку. Стос, посмотрев на него с тоской во взгляде, сказал:
