После этого он придвинулся к девушке вплотную и обнял её, но перед этим послал впереди себя мощную волну энергии и та заставила лёгкие страусиные перья затрепетать, как от порыва ветра. Это было куда более надёжное средство обольщения, чем всё остальное, хотя про "Мерседес" он вовсе не шутил. Девушка не смогла воспротивиться порыву страсти не смотря на то, что собиралась сначала заставить своего любовника рассыпаться перед ней мелким бисером, а уже потом разрешить ему навалиться на неё всей своей массой. Эллис сразу поняла свою ошибку, которая заключалась в том, что она подпустила его слишком близко к себе, но было поздно, все пути к отступлению были отрезаны и Стос крепко обнимал её своими большими, сильными руками, прижимая к пышным подушкам.
Язык тела в любви говорит, порой, куда больше, чем любые слова и потому она не успела опомниться, как её руки сами расстегнули пуговицы его рубахи, а он, судорожными движениями освобождая одну руку, уже расстегивал защелку её бюстгальтера. Через пару минут они уже сплелись в страстных объятьях и Эллис, наконец, почувствовала на себе весь вес тела своего любовника, а водяной матрас, сотрясаемый его мощью, колыхался под ней в бешеном ритме. Звёздная путешественница Лулуаной Торол деловито подсказывала Стосу:
— Так Стасик, а теперь перестань целовать губы Эллис и начинай спускаться ниже. Мне давно хотелось узнать, почему это мужчинам так нравятся большие груди девушек.
Похоже, что теперь Лулу хотела узнать о сексе всё, хотя бы для отчёта, а потому действовала, как исследователь. Указания арнисы были всё более смелыми и её уже совершенно не волновало то, что поцелуи Эллис были слишком горячими и влажными. Не волновало Лулу и то, что любовники были на этот раз полностью раскрепощёнными и шли на всё, чтобы доставить друг другу удовольствие и применяли весь арсенал ласк, постоянно меняя позы и находя всё новые и новые способы, которые были доступны на упругом, колыхающемся в такт движениям, ложе.
Вот теперь-то Эллис смогла дать своему любовнику всё, о чём он мечтал и при этом существо, живущее внутри него, нисколько не страдало от дискомфорта. Арниса полностью отрешилась от той мысли, что она вправе кого-то судить и определять что хорошо и что плохо. Лулу просто была свидетелем того, как два человека, мужчина и женщина, отдаются друг другу со всей той страстью, на которую они только были способны, да, ещё и делают это презрев все табу и запреты, налагаемые, порой, на секс всякими ханжами.
То, что в итоге они в эту ночь так и не перешли к тантрическому сексу, только говорило арнисе, что он был нужен людям не постоянно, а только изредка, и, что она зря ругала их обоих и плакала сама. В том, что люди вообще занимаются сексом, не было ничего предосудительного, как и в том, что он мог принимать самые невероятные и причудливые формы. В любом случае это был их собственный выбор и Стос делал только то, что позволяла или чего хотела Эллис, ну, а в том, что она позволяла всё и сама хотела всего, тоже не было ничего ужасного.
В конце концов и сама Лулуаной, а ей теперь передавались не только мысли, но и чувства этой девушки, поняла, как же это приятно, получать удовольствие от того, что твоё тело ласкает любимый мужчина. Теперь ей даже было интересно узнать, чем же Эллис отличается от других девушек и как поведут себя в этой постели Медея, бывшая жена Стоса и какая-то её подруга. Впрочем, тот секс должен быть совсем иным, хотя, возможно, что и они тоже захотят чего-то большего, чем одни только знания о том, как контролировать свою собственную биоэнергию и направлять её на исцеление себя самого и, возможно, других людей, естественно тогда, когда она отдаст им часть своего энергида, превратив его в специальные инструменты.
Последнее для Лулуаной было самым ценным. Ведь она, таким образом, могла помочь очень многим людям, хотя и понимала, что далеко не каждый человек сможет воспользоваться её даром в силу своих предубеждений. Ей даже было немного жаль себя саму потому, что она не могла пересилить свои собственные предубеждения, своё ярое неприятие такой жизни и таких сложных взаимоотношений. Но, видимо, такова уж была её судьба, всегда оставаться тем существом, которым она была однажды рождена и воспитана на Сиспиле.
Досыпав в миксер ещё одну пригоршню таблеток глюконата кальция и долив немного молока, Стос нажал на кнопку непослушными пальцами и принялся готовить себе совершенно дикий мусс. В его состав входили ещё и витамины американского доктора Лайнуса Поллинга, глицерофосфат кальция и даже детский гематоген. Когда эта бурда цвета какао с молоком была основательно измельчена, перетёрта и взбита, он влил её в большую салатницу, в которой уже лежало три килограмма сладкой творожной массы с курагой и изюмом.
