- А, Юка! Привет… - сказала она таким тоном, как будто только что вспомнила, что Юка живёт с ней в одном доме.
Юка думала, что сейчас выскажет ей всё и набрала в грудь побольше воздуха, но, увидев измученное усталое лицо Каны, так и не смогла сказать ни слова. Просто смотрела на неё.
Кана поставила туфли подальше от двери, пододвинув одну туфлю вплотную к другой, так ровно, что казалось, будто они слиты друг с другом. Она делала это долго. Хотя раньше Юка не замечала, чтобы Кана отличалась особой аккуратностью.
Юка ждала. Она заметила, что причёска Каны совсем испортилась, превратившись из красивого изящного пучка в бесформенный растрепавшийся узел. От безупречного макияжа тоже не осталось и следа. И хотя потёков косметики не было, Юка почему-то была уверена, что Кана плакала.
Каны всегда с лёгкостью угадывают настроения, а порой даже читают мысли своего ребёнка. И точно так же дети могут без слов понимать своих Кан. С того самого момента, когда Кана впервые берёт данного ей ребёнка на руки, между ними возникает связь, которую никто и ничто не может разорвать.
- Как твои дела, дорогая? – спросила Кана.
И Юка была уверена, что если начнёт сейчас рассказывать о своих делах, Кана в ответ ограничится лишь невнятными «м-м-м», кивками и натянутыми улыбками.
- У меня всё прекрасно, - сказала она. – А как твои дела?
Как Юка и думала, Кана даже не услышала её вопроса, отключившись после слова «прекрасно». Впервые Юка видела свою Кану настолько глубоко погружённой в себя.
Кана прошла на кухню, и Юка терпеливо последовала за ней.
- Ты уже поужинала, дорогая? – поинтересовалась Кана, и Юка подумала, что если бы она ответила сейчас, что съела на ужин жаркое из садовых жуков и дождевых червей, Кана бы только кивнула со словами: «Вот и умничка».
Тогда Юка решила, что в таком состоянии от неё ничего невозможно добиться, и оставила Кану одну, чтобы продолжить разговор, когда та немного придёт в себя.
Остаток вечера выдался тягостный. Юка почитала книгу, которую взяла в библиотеке месяц назад, но за всё это время продвинулась не больше, чем на десять страниц, и собралась спать.
Каждый вечер перед сном Кана заглядывала в её комнату, чтобы пожелать спокойной ночи, но сегодня она опаздывала. Юка решила, что не ляжет, пока не дождётся её.
Вскоре Кана с виноватым видом заглянула в комнату и спросила:
- Ещё не спишь? Уже поздно… Прости, я совсем закрутилась, - она прошла в комнату и села на край кровати девочки.
Юка пристально посмотрела на неё, а потом всё-таки спросила:
- Ты счастлива?
- Что? – Кана вскинула брови и, кажется, очнулась, впервые за сегодняшний вечер.
- Ты счастлива? Я хочу знать, чувствуешь ли ты себя счастливой. Только и всего. Это очень простой вопрос.
- Да-да… К-конечно, я счастлива, - пробормотала Кана сбивчиво и усмехнулась нервным колючим смехом.
- Ответь честно.
Кана перестала улыбаться, и все признаки притворства исчезли с её лица.
- А почему ты спрашиваешь об этом, Юка? Зачем спрашивать, если всё равно видишь меня насквозь… - и Кана со вздохом опустила голову. Плечи её тоже опустились, и теперь Кана выглядела какой-то очень маленькой и хрупкой.
- Что-нибудь случилось? – спросила Юка, мягко коснувшись её руки.
- Даже если и случилось… Всё это неважно.
- Нет, важно.
- Неважно, - повторила Кана твёрдо. – Я в порядке, Юка. На самом деле в порядке.
- Но ты не счастлива.
- А это и не обязательно. Это невозможно, чтобы все были счастливы. В конце концов, что такое это счастье? Какое-то непонятное, призрачное ощущение. Сегодня оно есть, а завтра уже улетучилось. А я просто в порядке. И это главное.
- Нет! Ты не должна так говорить! – горячо возразила Юка. – Каждый может быть счастлив, если действительно хочет этого!
Кана улыбнулась грустной улыбкой, по-прежнему не поднимая головы.
- Порой одного желания бывает мало. Иначе все сразу стали бы счастливыми. Конечно, этого хочет каждый. Но понимаешь… Не всегда получается. Потому что всегда есть вещи, которые существуют независимо от нашего желания. Они просто есть. Как аксиомы. И мы никогда не сможем их изменить.
Юка сразу подумала про Стену. Стена просто существует. Это неоспоримый факт. И изменить это нельзя. Можно только принять. Но Юка всегда думала, что нельзя допускать, чтобы эти вещи омрачали жизнь. Да, пусть они есть. Пусть изменить их нельзя. Но быть счастливыми всё равно можно. Счастливыми вопреки.
- Ты не должна сдаваться, - сказала она. – Никогда не сдавайся. За своё счастье нужно бороться до последнего.
Но Кана только покачала головой.
- Нет, Юка. Я не могу. Я действительно не могу ничего изменить. Но не волнуйся за меня. Потому что это пройдёт. Обязательно пройдёт, и завтра я снова буду счастлива.
Юка вздохнула, а Кана подняла голову, наклонилась к Юке и прошептала с улыбкой:
- А ты не волнуйся за меня, милая моя девочка. С твоей старушкой-Каной всё будет хорошо, - и она поцеловала Юку в лоб, сдвигая чёлку. – Спокойной ночи.
Потом Кана потушила свет, как всегда делала, когда Юка была совсем маленькой, и вышла из комнаты. А Юка ещё долго лежала в темноте и не могла уснуть.
