Роско Восс почувствовал, что кто-то растирает его запястья. Он открыл глаза. Он лежал в странной, освещенной комнате огромного размера. Большой круглый зал, имел куполообразный белый потолок, который выгибался в вышине.
Вокруг него находились круглые ряды мест, а возле возвышался обширный, странный механизм, сформированный как гигантские гири.
Полицейские, одетые в синюю форму собрались вокруг него. Восс встал на ноги. Он обнаружил, что лежал на массе из гравия, которая была распространена на полу комнаты.
— Я жив! — Восса душили слезы, текущие вниз его жирному лицу. — Конец мира не настал, в конце концов!
— Скажите, Вы пьяный или сумасшедший, мистер? — спросил хрипло полицейский.
Другой полицейский сообщал озадаченному капитану.
— Я не могу понять этого, сэр! — говорил полицейский. — Сторож здесь был насильно связан. Гравий был весь распространен вокруг на полу, и этот человеке был связан и брошен вниз на гравий. Большая машина ветра работала полным ходом. И планетарий "Ночь конца света" только что закончил показ.
Ужасное подозрение зародилось в Роско Воссе.
— Планетарий? — закричал он. — Вы уверены в этом…
— Несомненно, это — планетарий, — сказал решительно капитан. — Теперь Вы нам, возможно, скажете, что это за дела.
Встревоженная реальность нахлынула на Роско Восса. Его обманули, аккуратно обманули Чад Вальтерс и доктор Ли!
Эти двое ученых, он знал, хотели завладеть циклотроном Финчли, чтобы удержать тайну атомной силы от того, чтобы ее использовали для войны. И они осуществили этот план, испугали его, и он предоставил им тайну!
Они подготовили его, предупреждая о приближении астероида к Земле. Затем они оглушили его, в то время как он совершал ночную прогулку в Центральном Парке. Они затянули его, когда он был без сознания в планетарий и связали его. Он не мог видеть что-либо, кроме искусственного неба сверху. Они организовали спектакль в планетарии "Ночь конца света", со всеми реалистическими звуковыми эффектами.
И они испугали его так, что он сообщил им, где находится циклотрон. К настоящему времени Восс знал, что эти двое ученых обладают механизмом — и это было только модель!
— Я жду, чтобы услышать, что все это значит, мистер, — объявил полицейский капитан снова.
Восс застонал внутри. Он не мог пожаловаться полиции про циклотрон, украденный у него. Но он непосредственно первым украл его из лаборатории Финчли. И он ничего не мог сделать. Потеряны миллиарды!
— Это был всего лишь розыгрыш, я предполагаю, — сказал он капитану с замешательством.
И, горько, сказал он себе, это было правдой. Это была шутка, в этом дело — и шутка была над ним…
Тускло-красная планета увеличивалась в небе с ужасающей быстротой. Ракета падала на нее. Хвостовые дюзы изрыгали пламя, чтобы замедлить падение. Пронзительный вопль рассекаемого воздуха оглушал двух человек внутри ракеты.
Молодой Бретт Лестер ощутил тошноту, налегая на спутавшиеся ремни стабилизатора. Он сделал над собою усилие и попытался поглядеть вниз, на поверхность Марса. Он увидел плоскую красную равнину с расплывчатым черным пятном на севере. Хоскинс, занимавший кресло пилота, яростно боролся, чтобы удержать ракету от вращения. Его широкое умное лицо превратилось в напряженную маску, а короткие пальцы бегали по рычагам управления. А потом был последний взрыв, потрясший мозги Лестера, — резкий, оглушительный толчок, потом оцепенелое молчание…
Они были на Марсе.
Лестер понял это, и его охватил ужас. Впервые люди покинули Землю и очутились на другой планете. Он старался подобрать слова, достойные этого исторического момента. Но первым заговорил Хоскинс. Старший инженер осторожно ощупывал ногу, и на лице его отразилось облегчение.
— Кажется, мой нарыв сейчас прорвался, — сказал он.
Лестер был ошарашен и возмущен.
— Ваш нарыв! — воскликнул он. — Вот мы здесь первые! На Марсе! А о чем вы заговорили прежде всего? О своем нарыве!
Хоскинс взглянул на него и проворчал:
— Этот нарыв мучил меня всю неделю. Попробуйте посидеть на нарыве, а потом скажите, как вам это понравится…
— Хорошо, хорошо, забудем об этом! — вскричал Лестер возбужденно. — Мы на Марсе, человече! Доходит ли это до вашего тупого, лишенного воображения мозга?
Хоскинс выглянул из окна. Сквозь толстые кварцевые стекла была видна только пустыня ползучего красного песка, странствующих дюн и гребней.
— Да, мы сделали это, — сказал Хоскинс равнодушно. — И если мы вернемся благополучно, это даст кое-что для науки о звездоплавании.
— Вы только об этом и думаете? — спросил Лестер. — Ведь здесь перед нами целый неизвестный мир…
Хоскинс пожал своими широкими плечами.
— Он не неизвестен. Мы знаем от астрономов, на что должен быть похожим Марс: пустынная планета, где очень мало кислорода, совсем нет воды и собачий холод.
— Но мы не знаем, какие живые существа можно встретить здесь! — вскричал Лестер с юношеским энтузиазмом.
Хоскинс усмехнулся:
— Вы, должно быть, начитались этих диких псевдонаучных историй, какие сейчас выходят по сотне в неделю, об этих красных жукоглазых марсианах, об ужасных чудищах и так далее?
