Ньютон обернулся. Филипп Карлин пришел в себя. Он стоял, шатаясь в центре комнаты, не глядя на них. Он посмотрел вниз на свое собственное тело, медленно поднял руки и уставился на них.
На его лице выступило такое бледное страдание, какого Ньютон никогда прежде не видел на лицах людей.
— Я не могу, — прошептал Карлин, его голос походил на ржавое карканье. — Я не могу снова находиться заключенным в плоть. Нет!
С этими словами он двинулся неуклюжей вихрящейся стремительностью к высоким золотисто-ярким катушкам другого конвертера. Ньютон прыгнул, чтобы перехватить его, но ноги подогнулись и он упал на колени.
— Карлин, подожди!
Ученый повернул лицо, исказившееся мукой решения.
— Ты не был там столько, как я, Курт. Ты не знаешь, почему я должен вернуться к той другой жизни, к той действительности. Но, по крайней мере, ты поймешь это. Вы все будете это помнить и возможно тоже в какой-нибудь день…
Он швырнул себя вперед на возвышение и потерялся во вспышке желтого света. Маленькая яркая звезда метнулась вверх к тройной арке, и живым огоньком быстро, свободно и радостно нашла Луч — тропу к Солнцу.
А на темном полу цитадели Курт Ньютон согнул голову и скрыл свое лицо между руками.
"Комета" поднялась на реактивных килевых двигателях и стала набирать скорость над почерневшим Поясом, устремляясь к шахте в коре Вулкана. Курт Ньютон сидел в рубке. Тот, кто раньше взлетел свободным по Лучу, теперь вел искусственное судно по этой дороге.
Его резкое лицо было напряжено, а в глазах присутствовала какая-то странность.
Трое, кто находились с ним на мостике, тихо молчали, в то время как небольшое судно стремительно ускорилось через отверстие к голому яркому свету Солнца. Глаза Ньютона ослепились, но он не мог отвернуть их от этого могущественного шара пламени.
Он помнил.
Он навсегда запомнил, как смотрел на Солнце и замечал биение его сердца, как чувствовал рвущуюся острую боль свободы и силы. А может он однажды вернется один к той похороненной цитадели, которая прячет тайну жизни и смерти?
В жестком протесте он надавил на педаль газа, и "Комета" прыгнула вперед, оставив позади себя истощенный Вулкан, который затерялся крошечным пятнышком, поглощенный в вечных огнях Солнца.
Келлон горько подумал, что управляет не космическим кораблем, а руководит бродячим цирком. На борту собрались газетчики и тележурналисты с тоннами оборудования, маститые комментаторы, которые знали ответы на любые вопросы, красивые девушки-ведущие, помпезные бюрократы, заинтересованные в рекламе, поп-звезды, оказавшиеся здесь по той же самой причине.
У него были самый лучший корабль и команда во всем Управлении. Вот именно, были. Вместо экспедиции в один из неисследованных уголков Вселенной их послали с этим дорогостоящим людским грузом для выполнения абсолютно никому не нужной миссии.
Про себя он горько произнес: «Черт бы побрал всех этих…» Но вслух спросил:
— Позиция корабля соответствует рассчитанной вами орбите, мистер Риней?
Риней, второй помощник, серьезный молодой человек, который в данный момент возился с приборами в астронавигационной каюте, оторвался от своей работы и сказал:
— Да, идем точно по курсу. Можно готовиться к посадке?
Келлон ответил не сразу. Он стоял напротив капитанского мостика, мужчина средних лет, крепкий, широкоплечий, с загорелым, спокойным лицом, на котором не отражалось ни единой эмоции. Он не хотел отдавать подобный приказ, но был вынужден подчиняться.
— Хорошо. Идем на посадку.
Мрачно, через иллюминаторы он следил за спуском. На окраине этого витка Галактики было сравнительно мало звезд, дрейфующих через бездонные просторы Космоса. Впереди, подобно бриллианту, сияло маленькое солнце. Оно относилась к группе белых карликов вот уже около двух тысяч лет и давало так мало тепла, что планеты, вращающиеся вокруг нее, были покрыты льдом. Все, кроме одной, ближайшей к звезде.
Келлон смотрел на рыжевато-коричневый комочек под ним. Лед, укрывавший его с тех пор, как солнце взорвалось и превратилось в белого карлика, теперь растаял. Несколько месяцев назад темная кочующая звезда прошла очень близко от этой солнечной системы. Мощная гравитация воздействовала на планетные орбиты, миры начали медленно по спирали приближаться к солнцу, и лед начал отступать.
Вирессон, один из младших офицеров, поднялся на мостик и взволнованным голосом доложил Келлону:
— Они хотят видеть вас внизу, сэр. Особенно мистер Борродайл. Он говорит, это срочно.
Келлон подумал утомленно:
«Придется спуститься и встретиться лицом к лицу со всей этой сворой, каковой они все на самом деле и являются».
Он кивнул Вирессону и пошел вниз, в кают-компанию.
Вид ее вызвал у него отвращение. Вместо членов его команды, отдыхающих или занятых делом, в ней находилась маленькая, но шумная толпа расфуфыренных людей, громогласных мужчин и женщин, которые, казалось, все одновременно пытались что-то сказать и неприятно, нервно смеялись.
— Капитан Келлон, я хочу вас спросить…
— Капитан Келлон, пожалуйста…
