Много лет Ли работала на Голливуд, а фантастику писала лишь между делом. Забастовка сценаристов неожиданно дала ей отдых от голливудской работы, и в начале шестидесятых она вернулась к своему любимому герою Эриху Джону Старцу и написала роман-дилогию «Тайна Синхарата» и «Люди Талисмана», а также еще несколько повестей.
Меня иногда спрашивают, почему мы не пишем вместе. Конечно, за все эти годы нередко случалось то, что я назвал бы неофициальным сотрудничеством, а совсем недавно, уже в семидесятых годах, мы впервые полноправно сотрудничали над повестью для антологии Харлана Эллисона «Последние опасные видения». Мы решили написать повесть, в которой будут действовать наши самые любимые герои. У Ли это, конечно же, Эрих Джон Старк, а моими были Звездные короли» - увесистый том приключений о далеком будущем, которые я написал много лет назад. Итак, повесть была названа «Старк и Звездные короли», но, к сожалению, впоследствии Эллисон отказался включить ее в свою антологию, объяснив это тем, что повесть выбивается из общего замысла.
Когда мы впервые начали работать вместе, то обнаружили, что у нас абсолютно разные методы. Я привык писать сначала конспект сюжета, затем разрабатывать его.
Когда Ли работала над повестью, я ее спросил: «Где твой конспект?»,- и она, к моему удивлению, ответила: «Нет никакого конспекта. Я просто начинаю с первой страницы и иду дальше».- «Это же адски трудный способ!» - воскликнул я. Но ей он казался хорошим.
Мы никогда не читаем произведения друг друга, пока они не закончены. Дело в тем, что можно сбить идею намеком, пусть даже очень хорошим, со стороны. А коль вы сбились, ваш рассказ исчез в путанице противоречивых элементов. Так что мы почти всегда ждали, пока работа не завершится.
Хотя я стал профессиональным писателем лет на десять раньше Ли, я многому научился от нее. Обычно я работал на скоростях, и у меня получались непродуманные страницы. Но вскоре я заметил, что наличие критика в доме заставляет меня сдерживать скорость, когда я делал что-то слишком поспешно и небрежно.
За это и, по крайней мере, за миллион других вещей я благодарен Ли Бреккет.
Эдмунд Гамильтон,
Кинсман, Огайо
Джон Кеннистон вспоминал впоследствии, что взрыв над Миддлтауном был подобен смерти. Каждый человек понимает: когда-либо он умрет, но никто не верит в это. Джон знал об опасности всеиспепеляющей войны, которая могла начаться с одного-единственного коварного удара, и все же был убежден — этого никогда не произойдет.
Но однажды июньским утром ядерная бомба обрушилась на Миддлтаун. У Кеннистона не было времени осознать случившееся. В тот момент, когда он шагал по Милл-стрит по направлению к лаборатории, готовясь перемолвиться словечком с идущим навстречу полицейским, небо внезапно раскололось.
Иллюстрации FINLAY
Из образовавшейся трещины хлынул ослепительный огненный поток — казалось, запылал сам воздух. Земля под ногами Кеннистона задрожала, и тогда он осознал, что над его головой разорвалась одна из новейших супербомб…
В шоке Джон рухнул на грязный тротуар и даже не почувствовал боли. Он лежал, ожидая гибели, а ослепительное пламя тем временем прокатилось по небосводу, и содрогнувшийся мир внезапно затих. Все кончилось так же внезапно, как и началось.
Кеннистон решил, что уже умер — это доказывала и нахлынувшая на него мгла, и зловещая тишина. Тем не менее он с трудом поднялся на дрожащие ноги, задыхаясь от бешеного сердцебиения, и лишь огромным усилием воли подавил в себе чисто животное желание немедленно броситься в бегство.
Джон ожидал увидеть размолотые б пыль здания, дымящиеся кратеры, огонь и опустошение. Но увидел нечто куда более ошеломляющее и страшное.
МИДДЛТАУН СТОЯЛ НЕТРОНУТЫМ ПОД ТУСКЛЫМИ ЛУЧАМИ СОЛНЦА.
Полицейский медленно поднялся с колен. Его фуражка валялась в стороне, рот был перекошен, широко раскрытые глаза светились испугом. Рядом с ним, прислонясь к стене дома, стояла пожилая женщина с шалью на плечах. Ее сумка валялась распахнутой на земле, рассыпавшиеся луковицы и банки с супом выкатились на мостовую.
На другом конце улицы появилось несколько автомобилей. Они медленно и хаотично попытались продолжить движение, но вскоре остановились. За исключением этих незначительных деталей вокруг не было ничего необычного.
Полицейский подошел к Кеннистону. Его моложавое лицо было покрыто пылью, глаза ошеломленно бегали. Он хрипло спросил:
— Что случилось?
Джон ответил, и его слова прозвучали странно и невероятно для него самого:
— На нас сбросили ядерную супербомбу — слыхали о такой?
Полицейский изумленно уставился на него.
— Вы сошли с ума, мистер?
— Да, может быть… Другого разумного объяснения я и сам не нахожу.
Голова Кеннистона начала проясняться. Он внезапно почувствовал, что воздух стал намного холоднее. Солнце заметно потускнело и приобрело непривычный красноватый оттенок. Его лучи уже не грели, как прежде.
