Лель правильно понял заминку трубочиста.
– Пойду заберу чемоданы у автоматона, – сказал он и оставил их посреди толкучки.
Подмастерья и рабочие навалились на дверь вагона-капсулы, боясь не влезть.
– Прости, что отвлекаю, – начал Лев. – Однажды ты сказала, что твоё перо настраивали в Златолужье?
При упоминании своего блюстителя Есения неосознанно нащупала его под пальто. Не одному Льву была присуща подобная реакция.
– Конечно. Мастерская расположена в Сточных водах, – Есения покривилась от воспоминаний. – Всего раз там была совсем маленькой. Помню, та часть города показалась мне жутким местом. Да и сам мастер довольно необычной внешности.
– Он вправду лучший из тех, кто разбирается в блюстителях?
– Понимаю, – Есения вдруг задумалась.
«Кажется, она знала правду про происшествие на пруду, – сообразил Лев. – Ей явно поведал Лель, а ему рассказал старший брат. Почему же тогда остальные подмастерья болтают только слухи? Не потому ли, что того хотела Кагорта?».
Княжна присела на корточки и достала из рюкзака клочок бумаги и стальное перо с чернилами.
– Дедушка во всём выбирает лучших. И вот так зовут мою горничную, – девочка передала клочок Льву. На них начали оборачиваться. – Напиши ей письмо, если понадобится моя помощь.
– Спасибо.
Из толпы появился Лель и торопливо потянул Есению:
– Нам пора. Наш вагон закрывается.
Видно, всполох переживал за то, как княжна и трубочист привольно общаются на публике. Лев сам держался бы осторожнее, но другой возможности ему не подвернётся.
– Напиши ей, – повторила княжна.
Красное пальто растворилось в людском потоке и паре тягача. Лев отправился в последний вагон. Там он пристроился на деревянную скамейку рядом с Вием.
– В первом классе закончились места? – ехидно спросил вьюн.
Разница от поездки с Бабой Ярой просто громадная. В последнем вагоне три дюжины пассажиров не обслуживал провожатый. И, судя по запаху, в иные дни в нём перевозили скот.
Капсула-вагон наполнилась собственным давлением, уши Льва заболели. Несмотря на все неудобства, он улыбался. Теперь у него появилась зацепка, которой не смогли дать ему ни филин Дуромор, ни Феоктист Киноварный.
– Это что? – Вий указал на рюкзак Льва, когда поезд двинулся.
Из бокового кармана торчал небольшой свёрток, повязанный льняной нитью. Кто-то в суматохе на станции подсунул послание.
– Вот же бес, – ругнулся Вий, когда Лев развернул свёрток.
На нём алел знак – глаз внутри петли. И короткая надпись: «Не возвращайся».
Поезд протаранил цветастую стену Пелены и нырнул в безмолвное пространство.
«Пусть зацепка окажется настоящей», – воззвал Лев.
Златолужье приняло ребят мягким стылым ветерком. Всюду по вокзалу жужжали и скрипели коренастые механизмы. Они метлой гоняли по перрону пудру инея. Морозы и вьюги остались заперты у трёхголовой башни.
На таможне знакомый Льву чиновник проверил подлинность приглашения ребят и заодно равнодушно порылся в их рюкзаках.
– Добро пожаловать в Златолужье, – для порядка приветствовал он. – По истечении срока пригласительной грамоты прошу незамедлительно подать обращение в Службу Надзора. В ином случае к вам будет определена мера наказания вплоть до принудительного переселения на Дальние Осколки.
– Так это и есть хвалёное гостеприимство царского града, – усмехнулся Вий, когда они отошли от стойки чиновника.
Серость пропитала город, но Лев не унывал. Где-то неподалёку есть улица с дивными домами, и в одном из них его ждут.
На краю площади вокзала чадила вереница самоходных повозок. В толпе подростков заметно выделялось красное пальто.
– Нам с ними не по пути, – напомнил Вий и рванул с места: их транспорт никого не ждал.
Гремя пузатыми рюкзаками, ребята запрыгнули на ходу в синий трамвай. Всю дорогу Вий без умолку болтал о заброшенных шахтах чуди, бездонной полости под городом и её каменоломнях, о знаменитых пирушках на Царском оплоте. Лев едва улавливал смысл его слов. В проносящейся в окне панораме города он углядел далёкие, укутанные смогом строения. Тёмные очертания Сточных вод порождали одновременно и страх, и надежду.
– Можно ли на таком шаре вылететь в космос?
Вий и Лев поднимались по «Носу мельника», когда заметили воздушный транспорт огнеборцев. Он низко барражировал над холмом и едва не коснулся конька обсерватории звездочёта.
– Каков Осколок в вышину? – продолжал размышлять Вий. – Словно труба, которая достанет до звёзд, или же где-то высоко есть невидимая Пелена.
– Выше воздух разряжен. Шар не поднимется и близко до космоса, – просто ответил Лев.
– Ого, нахватался, когда чистил трубы в мастерской звездочётов, – Вий по-дружески пихнул трубочиста.
Лев натянуто рассмеялся. Он всё никак не привыкнет, что в мире чаровников простейшие знания недоступны простолюдинам. На полу родного дома Льва стопка старых подростковых журналов хранила сведений о Вселенной больше, чем собралось бы у всех трубочистов на Осколках.
