Близится развязка истории соборного трубочиста.Борьба за власть над осколками миров может уничтожить Трезубец. Трое могущественных волшебников стремятся завладеть древней машиной, которую скрывает Кагорта.В этой теневой войне Лев должен защитить то, что ему дорого. Однако неожиданно на него обрушится проклятие, тяготеющее над его мёртвым родом.Сияй, янтарь, сияй! Тьма наступает!
Последний зимний месяц вьюговей в краю Собора славился и метелями, и морозами. Холода до треска берёз хватали рощу лешего. Ветер, мчавший из-за Пелены, вился колючей пургой. Редкие снегопады щедро настилали, и иногда сопка стряхивала с себя излишки, да так, что башня вздрагивала. Фумаролы на её склонах парили, словно облака протискивались из недр земли.
Жизнь вне стен Трезубца выморозилась. Весь скот упрятали в загоны, отапливаемые, как и теплицы, термальным источником. Водяной под толщей льда залёг до весенней оттепели. Даже леший не сумел противиться спячке и вернулся в лоно владетельницы. Ни дикая живность, ни пичужки не нарушали морозный покой края. Лишь порой в сторожке у ворот Собора тоскливо выл Репей под ругань привратника.
Оттого удивительней было видеть такое количество чаровников, вышедших под вечер. Отряд «мусорщиков» во главе с Первышем пробивали путь к каёмке Пелены. Рядом с границей скомканного пространства механизмы на сервомасле барахлили, потому подмастерья, вооружившись лопатами, выискивали в снежных завалах нити рельс.
— И какое лихо занесло к нам трубочиста? — лыбился Первыш.
Его вопрос не нуждался в ответе. Весь Собор знал, что после новогодних праздников ключник занялся Львом с остервенением. Уже два месяца мальчик и часа для передышки не отыщет.
После возвращения в Собор трубочисту дозволили посещать один урок в день. По прошлому совету Бабы Яры он выбирал мастерскую Скобели или занятия учителя Палиши. В оставшееся время Каспар находил работёнку по всему краю. Два месяца в новом году пролетели на одном дыхании.
— Ещё слышал, что ты пропускаешь тренировки, — не прекращая кидать снег, говорил Первыш. — Сдаётся мне, Каспар поставил златой на победу младшего Миронова, раз держит в чёрном теле лучшего игрока вьюнов.
— Не сказал бы, что я лучший, — скромно отнекивался Лев.
Однако Первыш его не слушал, костерил ключника на чём свет стоит.
— Наш урядчик… не щедр на похвалу, — рядом со Львом Матфей пытался справиться с отдышкой. — Если он признаёт тебя лучшим, то так оно и есть.
На красном лице привереды иней покрыл юношеские усы, кончик носа опасно побелел. Как новобранцу мастерской «мусорщиков», ему досталась самая большая лопата.
Закончив тираду, Первыш вновь обернулся на Льва:
— Не забывай, трубочист! В этом году в финал должный выйти старшие росы и сопляки-вьюны! Эгей!
Воинственный призыв Первыш подправил громовой отрыжкой. Остальные «мусорщики», в основном состоявшие из игроков в жаролёд, поддержали своего капитана.
Лев не мог не вдохновиться их рвением. И всё же умом понимал: для победы над следующим противником нужна нескончаемая удача. Вьюны встречаются с командой Леля. Росам же достались непобедимые всполохи Аскольда. Настрой Первыша легко понять: у него последняя возможность одолеть извечного противника. За своё обучение наследник рода Мироновых успел подпортить жизнь не одним вьюнам.
— Едут! — раздалось предупреждение.
Вдалеке у основания башни поднялся угольный дым.
— Налегли, друже! — скомандовал Первыш. — После, как и обещал глава Бор, погреем косточки на горячем источнике!
Когда дрезины подошли к кайме Пелены, Лев и остальные пробили туннель. С высоты снежных стен в человеческий рост запыхавшиеся подмастерья наблюдали за многолюдной колонной.
Сопровождение состояло из смешанной команды разных мастерских. Зодчие и волхвы объединялись для похода за Пелену. Возглавлял их сам глава Бор. Он, как и малая часть мастеров и их урядчиков, облачился в защитный костюм. Лев слышал, будто такой скафандр уберегает от многих «подарков», припасённых в скомканном пространстве.
На одной из дрезин лежали припасы и уголь, на второй — герметичные бидоны. Третья же самоходка натужно тянула тяжёлую ёмкость, в смотровых окошках которой плескалась бесцветная жидкость.
— Во флягах смеси. Волхвы преобразуют их в редкие вещества, — Матфей на немое непонимание Льва принялся просвещать неразумного трубочиста. Он давно уверовал в необратимую тупость соседа по дому Бабы Яры. — В большой бочке заготовка для лучшего на Осколках сервомасла. И, конечно, припасы, их хватит на седмицу и более.
— Они так долго проведут за Пеленой?
— Чего там сложного. Иди проторённой тропой до бункера. В нём гермодоспехи без надобности. Вот и сидишь седьмицу, наворачиваешь сухари, пока сервомасло обогащается.
Первыш без жалости саданул Матфея в плечо:
— Тебя бы разок прогулять по изломам, сопляк. Жаль, в следующем году меня не будет, чтобы посмотреть на твоё лицо за гермошлемом. Скомканное пространство — самая непостоянная штука во вселенной. Чем дальше топаешь от порога Осколка, тем сильнее припекает. Мир полых своей гравитацией продавливает наши «пузыри». Видят Праотцы, как не хочется наткнуться на братца-полого иль провалиться к ним в гости. И без них на изломах, ой, как боязно. Аномалии, чудища, мороки.
— Чудища, — ахнул Лев.
— А то. Глянь, какой тремор словил глава Бор. Насмотрелся на кошмары за Пеленой. Это вам, сопляки, не на верёвочке гулять в приливы, да мусор полых рассматривать.
