– Мне не всё равно. И да я не Софья Лукина.
– Тогда почему ты украла её лицо?!
– Ты мне скажи. Я всего лишь отражение твоих мыслей.
Лев пожал плечами:
– Что ты ищешь в тумане?
– Туман тоже часть тебя и янтаря. Вашей связи. Он мешает вам обоим.
– И что за ним прячется?
– Знания многих поколений. Оно достанется умелому носителю камня.
Точно курчавые облака прилегли в долине и переваливались вокруг холма с деревом. Льва всегда манила неизвестность, что укрывал туман.
– Как мне стать достойным тех знаний? Как прогнать туман?
Женщина хищно улыбнулась, словно завладела чем-то заветным. Сходство с Софьей Лукиной пропало.
– Твоё тело излишне цельное для него, как и миры, где ты плутаешь. Рви себя на лоскуты и вплетай их в вязь мироздания.
Лев готов был принять любую участь, лишь бы обладать тем, что поможет ему выжить в мире чаровников. Однако то, о чём просила женщина, казалось ему невыполнимым.
– Ты хочешь, чтобы я стал ткачом чар? Их путь смертельно опасен. Да и кто возьмётся обучать простого трубочиста?
Лев представил недовольное лицо Распутина, его железный оскал.
– Ты ошибаешься. Я не предлагаю, не требую взамен. Янтарь проходит сквозь пространства и века, для него простой трубочист лишь миг. Для простого же трубочиста янтарь должен быть самой жизнью, и тогда ты заполучишь ту силу, какую алчешь. Защиту, о которой молишь по ночам.
Тук-тук!
Женщина и Лев обернулись на дверь, появившуюся на холме...
– Так ты не ложился?
Лев озирался на темень комнаты, в центре которой он стоял. За ячеистым окном светлело, и значит, утро почти наступило. Мальчик не помнил, как попал сюда, спал ли он. Ведь обычно на тот холм он приходил во сне.
Баба Яра с подозрением осматривала растерянного трубочиста. Лучиной она осветила нетронутую кровать.
– Мне не спится, – соврал Лев ради того, чтобы прогнать неловкую тишину.
– Неспроста, – подыграла ему хозяйка. – После пережитого даже меня изводили бы кошмары.
– Извините, бабушка...
– Будет вам. Вий уверял, что вы не баловать отправились на скудельницу. И беспрестанно твердил, чтобы ты не связывался со взбалмошными особами княжеского рода.
– Есения не виновата. Мы шли в скудельницу из-за меня.
Морщинок на лице хозяйки изрядно поубавилось:
– Хоть ты не врёшь. Штопала твоего подельника и нарочно пугала его толстенной иглой. А он и не раскололся.
– Простите его, бабушка. Он выгораживал меня. Врать же вам я не хочу. И впутывать вас тоже. Прос...
– Достаточно извиняться, милый. Утром Дина и Флор отправляются навестить своего внука. Я попросила их проводить тебя на поезда до Собора.
Прежде чем Лев воспротивился, Баба Яра притянула его к себе. От неё пахло лекарствами, дух сдобы и трав, который сопровождал её летом, выветрился. Хозяйка пошатывалась, и мальчик понял, как сильно она исхудала за зиму.
– Я не гоню тебя, милый, – шептала она. – После случившейся беды тебе будет безопасней в Соборе. Опричнина не сунется к Трезубцу, а дознавателей Кагорта всегда водила за нос. Пойми: я не осилю тяжбу с ними. Моё время прошло.
– Понимаю, бабушка.
– Собери вещи, соседушки выйдут спозаранку. Подожду тебя в гостиной.
Пяти минут не потребовалось, дабы уложить пожитки в рюкзак. И когда Лев спустился на первый этаж, Баба Яра уже дремала в излюбленном кресле под охраной Проповедника.
– Береги её, – наказал мальчик коту и накрыл старушку вторым пледом.
На пороге Лев остановился, словно желал впитать в себя все крохи душевного покоя, каким наполняла свой дом хозяйка. Мальчик вдруг ощутил, что более не вернётся на «Нос мельника». Домом ему послужит древняя промёрзлая башня.
Добрые соседушки Флор и Дина по пути к станции беззаботно болтали меж собой. Благо они посчитали угрюмость и неразговорчивость Льва результатом раннего подъёма. После уже из окна первого трамвая милая пара стариков подметила небывалый наплыв городовых на улице. Они терялись в догадках о том, что же произошло в Ряженье. Сидящий рядом с ними трубочист умолчал о своей причастности к ночной шумихе.
На вокзале Златолужья ранних путешественников оказалось в несколько раз меньше, чем чиновников и стражей разных мастей. Досмотры, расспросы, подозрительные взгляды не задели пожилую пару провожающего «внука».
В суматохе на билетной стойке, знакомый прыщавый чиновник едва взглянул на подорожную грамоту Льва. Рядом образовалась толкучка, чаровники выпрашивали доступные билеты.
– Прошёл слух, будто город закрывается. Иноземцы стараются выехать в любом направлении, – торопливо объяснил молодчик. – Вашему внуку повезло, на «Изымяречной—Собор» осталось место в третьем вагоне.
Его старший коллега лихорадочно отбивал сообщения наподобие телеграфа. По невиданным Льву путям от станции Маревой дороги рассылался указ об остановке поездов в Златолужье.
– Припомню подобное лишь однажды, – без волнения сказал Флор. – Кто натворил пакости, равные чуме?
Чиновник, словно боясь замараться, оттолкнул от себя листовку с нарисованным человеком в маске:
– Мятежники, сударь.
– Негусто, – Флор без особого любопытства повертел листовку. – Разве маскарад не закончился до следующего Ряженья.
