– Пожалуй, я хотел бы завтра уйти, бабушка, – набравшись храбрости, высказался Лев.
Старушка ощупью нашла кресло и опустилась в него с потерянным видом.
– С твоим-то самочувствием. Разве не говорила, что оповещу тех, кто за тебя волнуется. Только дай их имена, и вмиг они будут извещены.
Имена. Ноша Льва не давила бы подобно горе, знай он, что кому-то небезразличен.
– У меня вправду никого нет.
– Милок, мне тяжко будет осознавать то, что я бросила на произвол судьбы мальчишку, нуждающегося вправе на выбор. Видел ли ты, Лев, сколько ребят на улице пропадают от неурядиц и трудностей? Как много из них погружаются на дно той топи, что зовётся преступностью? Тебя принесли ко мне грязного и ослабленного. Синяки на шее о многом могут поведать, и главное о том, что тебе нужно безопасное место. Ты скрываешь то, что притянуло тебя в город, но позволь помочь, даже если я буду в неведении от твоей цели.
Искренность Бабы Яры усмирила мальчика.
– Послушай, Лев, давай-ка наделаем кучу съестного, да заберёмся на крышу к деду Даниилу. Чувствую, наведём мы там шороху среди звёзд.
Разумеется, Лев отказался от приглашения. Тогда Баба Яра принесла душистую мазь и густо покрыла ею шею мальчика. Жар заиграл на лице, и остаток времени до сна они провели в беседе о привычках соседей, о рецептах травяных настоев, которые помогут оправиться быстрее. В разговоре Бабы Яры мир выглядел таким же привычным, как по другую сторону неведомой границы.
К тому времени, когда солнце склонилось к крышам диковинных домов, мальчик был окончательно вымотан, переполнявшими его тяжёлыми мыслями. Ему казалось, что он ощущает их земной вес, и если тряхнёт головой, то услышит грузное перекатывание. Впрочем, эта тяжесть вскоре и прибила мальчика к подушке.
Лёгкая чудесная мелодия, исходящая будто из стен комнаты, сопроводила Льва в дрёму.
Лев попытался перевернуться набок, как вдруг кто-то, зарываясь в бельё, протрусил по его спине и спрыгнул. После воздух в комнате перестал выдавать чьё-либо присутствие. Мальчик проверил под кроватью, столом и комодом – пушистый хулиган исчез, не сделав по полу и двух шагов.
Лев прислушался, он жаждал звуков, что разбавят тишину.
Старые дома обретают душу, говаривала мама. По сравнению с ними любая новостройка – это хранилище одного воздуха. Красная коммуналка была неизменно возбуждённой. Шёпот, крики и смех денно и нощно наполняли шахты вентиляции. Дом Бабы Яры же имел мирную натуру. Он спал вместе с хозяйкой, тихо дышал, отчего иногда стены поскрипывали.
Утро пришло заодно с истаявшими тучами. Через ячейки окна виднелся значительный кусок хмурого неба и ковра из крыш домов. Пасмурность не портила город, а наоборот делала его цельным. Или так мерещилось, поразмыслил мальчик, ведь личную печаль легче нести тогда, когда и погода откликается на неё.
Дабы пригубить утренний час, Лев провёл пересчёт скудного имущества, между делом припоминая мысль, какую сотворил сон и прогнал пушистый гость. К рюкзаку, фляжке, сломанному компасу и одежде чуди добавилась хорошо сохранившаяся овсяная лепёшка.
– Негусто.
В коридоре заскрипели половицы, и забарабанили мягкие лапки. Отворив дверь, Лев наткнулся лишь на Проповедника. Тогда мальчик предложил ему подсохшее лакомство Добряка. Кот принюхался, и чтобы не стеснять усатого караульного, Лев вышел на балкон.
Тупик на «Носу у мельника» посапывал порывами ветра. На другой стороне дороги, в колпачной пристройке на крыше потух свет. Наверное, чудаковатый старичок только-только закончил трудиться.
Услышал ли он этой ночью музыку звёзд?
Неожиданно для себя Лев почувствовал любопытство к тому, что может открыться в новом месте. Мозг, опомнившись, уничтожил его мыслью: я здесь не по своей воле, я здесь чужой.
Мальчик быстро озяб и вернулся в комнату. Лепёшка и серый кот пропали. Отсутствие надзирателя подбивало желание пройтись по дому. Из четырёх дверей на втором этаже не похоже, чтобы одна из них вела в комнату хозяйки. Тем не менее, мягко ступая, дабы не потревожить ничей сон, Лев спустился в гостиную.
Прозвучал короткий бой часов, таившихся под лестницей. После острыми щелчками механизм завёлся заново.
Лев принюхался. Травяной запах, пронизывающий тонкими нитями дом, усиливался у часов. Мальчик приблизился к двери под лестницей и занёс руку над дверным замком. Сквозь замочную скважину задувал воздух, будто чьё-то дыхание. Лев в нерешительности отошёл от двери. Мало ли кто обитает в чулане под лестницей.
После двух ночей здорового сна и заботы престарелой чаровницы чувства воскресли, и вместе с ними неуверенность в причине, по которой Лев находился здесь. Знания, какие удалось уловить из разговоров каравана, составляли скудный запас. С ними не уйдёшь далеко от приюта, где терпят причуды юного гостя.
В переполненной мебелью гостиной мальчик выбрал кресло по вкусу.
– Ах, моё потёртое, – сказала Баба Яра. – Удобное и приятное на ощупь место, для тех, кому ценен домашний уют.
Она вышла из кухни в халате и тёплых тапочках.
