– Тогда скажу, что у меня в вентиляции летучая мышь поселилась, – не унимался учитель. – Ты же не побрезгуешь посидеть в сторонке от других подмастерьев?
– Не вздумай соглашаться. Собор карает за пренебрежение к тайнам обучения.
Лев, втравленный в перепалку, сгорал от стыда. Его спас автоматон, выехавший из открывшейся за спиной Фронталь двери. В его складных руках была потрёпанная книга.
– Забирай пособие, – тон женщины намекал, что мальчик здесь лишний.
Отголоски ругательств, неприсущих, по мнению Льва, библиотекарю, преследовали едва ли не до корпуса Ветра. Трубочист знал, что вьюны до обеда не покажутся, и потому без раздумий вступил в проход. Его обдул тёплый ветер.
Вот она защита от непрошеных гостей, подумал Лев. Его клок волос послужил билетом.
Корпус Ветра представлял собой коридор со множеством дверей. Длинные лучины, наполненные жидкостью и пузырями газа, красили стены в тускло-жёлтый цвет. Сразу у лестницы находилась небольшая гостиная с камином, очаг которого порос паутиной. Убранство корпуса в сравнении с излишествами особняка, казалось убогим, как хмурость после солнечного изобилия. И ещё, по словам Пимена, в корпусе хозяйничают мышиные банды, и в скором времени ушастые будут взимать с вьюнов дань за ночные походы в туалет.
Льва привлекло движение в глубине коридора: человеческий силуэт метлой меланхолично загонял в угол мусор. Мальчику вспомнились разговоры Проши о жутком глиняном ходоке, и ему оставалось с ней согласиться. Одно дело – механизмы со схожей анатомией с людьми для замены их в работе, а другое – полное подражание человеку.
Не желая пересекаться с одиноким слугой корпуса, мальчик юркнул в гостиную. В камине покоилась мышь, и пауки сплели ей усыпальницу.
– С чего же начать? – Лев почесал затылок.
В коридоре корпуса ответа не было, как и того, кто может прийти на выручку.
Любой слуга Собора дорожил своими обязанностями и уважал труд другого, как говаривала Проша.
Потому кроме Каспара никто в чужие дела не суётся, да и от него подмоги не дождёшься. На ум приходил Вапула, однако тот высказал свою позицию вполне ясно. Стаскал к коморке все найденные им приспособления трубочиста, и пригрозил, что обязанности котельной превыше ковыряния в саже. Кроме обычных вещей для работы, таких как ерши и гири, там были штуки с явным уклоном на чары. Лев правильно подозревал, что старший трубочист должен был уметь ими пользоваться. Как и схемами, выполненными на чужом языке.
Спасение оказалось под рукой: пособие из книгохранилища содержало незатейливые рисунки, которые доходчиво показывали труд трубочиста. От вполне обычных приёмов, какими мальчик воспользовался у Бабы Яра, до радикальных, с применением многоножных механизмов и огненных бомб, которые выжигали всю копоть в дымоходе. Под впечатлением оттого, что ему предстоит освоить, Лев решил повременить с камином и просто убедиться в засоре.
Лев зажёг спичку и ненароком задел паутину, та стремительно воспламенилась и пыхнула гарью. Дымоход оказался наглухо забит, и гостиную заволокло дымом, на который притопал человекоподобный истукан и встал поодаль от трубочиста.
– Ложная тревога, – поспешил оправдаться виновник, и тут же прикусил губу.
Что и говорить, Льва не перестали волновать автоматоны. Ходячие механизмы казались ему чем-то неведомым с собственными мыслями. И такое отношение выделяло его среди чаровников, ведь для них автоматоны – пустышки, которых заполняют приказами и мотивами. Впрочем, как и любым инструментом, ими нужно учиться овладевать в совершенстве. Сколько раз тому в пример были сбои на кухне и механизмы, таранившие колоны особняка.
Изваяние из глины и меди продолжало ждать приказов, и вид его глухо аукнулся в груди Льва. Миловидное глиняное лицо заляпала краска. Коряво подрисованный монокль и рыжая бородка не могли не навести на мысль о Феоктисте Киноварном. Выглядело жутковато, и мальчик предпочёл прогуляться по коридору.
Мрачность корпуса угнетала, а мысли о Киноварном подтачивали остатки бодрости духа. Ни дня не прошло, чтобы мальчик не высматривал его в коридорах дворца. Возвращение Поверенного сулило Льву началом «поиска». И до той поры играть ему роль несмышлёного трубочиста.
– Разобраться бы сперва в каракулях, – вскипел Лев.
Сеть дымоходов и вентиляции проходила через всю башню. В корпусе Ветра расположение осложнялось тем, что каналы из подвальной части имели огромную протяжённость. Обычным грузом затор не пробить. Спасительное пособие из библиотеки предлагало некоторые варианты, но все они были с использованием непонятных механизмов.
Лев заглянул в жилую комнату. Её обставляли в расчёте на двух постояльцев, и по центру делил паровым обогревателем, соединённой с котельной. Воздушные каналы в стенах также были забиты. Комната за комнатой Лев ужасался работе, которая ему предстоит. Воображение рисовало картину, когда Каспар с обвинениями в несостоятельности вышвыривает его за ворота Собора. И такое жуткое видение настолько его заняло, что он не сразу заметил в одной из комнат необычного обитателя.
