Я честно пытался. Целый круг не прикладывался к фляге, да и после как мог растягивал свой запас, разбавляя её содержимое водой и самобулькой. Когда фляга опустела, я даже какое-то время держался совсем без смолки и почти поверил, что всё позади, но потом начался кошмар.
Сперва всё выглядело, как обычная простуда: вялость, слабость, заложенный нос... Дело было в разгар хляби, почти все ходили промокшие и сопливые, так что я не особо выделялся на общем фоне, слегка лечился самобулькой и ждал, что это безобразие как-нибудь пройдёт само, но с каждым днём становилось только хуже, да ещё добавились всякие неполадки с желудком. Сила тоже ушла, зачерпнуть удавалось лишь жалкие крохи, но и те проливались без всякого толку, как из дырявого ведра. К тому же я мёрз без конца и ослабел настолько, что мог по пол дня валяться в кровати без движения, и всё равно к вечеру еле таскал ноги. Не получалось даже заставить себя пройтись до конюшни, проведать Кренделька. Он в те дни вообще стоял бы безвылазно в стойле, не займись им Корвин, который иногда отпускал его в леваду или выводил побегать на корде. Но с Корвином я вскоре поцапался по самому пустячному поводу, и бедняга Кренделёк пострадал от этого больше всех. Кстати, Корвин не был ни в чём виноват, это я тогда кидался на каждого, кто не ко времени подвернулся под руку. Люди мне вконец опротивели, и я за довольно короткий срок успел не только перессорился с половиной гарнизона, но и нахамить кое-кому из командиров. Между тем состояние моё ухудшилось настолько, что это заметил мой непосредственный начальник, старший гарнизонный целитель. Он запер меня в лазарет, пытался лечить, однако ничего не помогало. Для меня эти дни прошли, как в тумане: дикие боли в суставах и мышцах не давали покоя и ничем не снимались. Нужна была смолка, помочь могла только она. Но хуже всего было то, что я начал слышать Зов. Голос ракши преследовал меня день и ночь, всюду мерещились ракшасы. Тогда я понял, что единственный мой шанс на спасение находится в Торме, и однажды сбежал, выломав окно.
Понятия не имею, где я в ту ночь разжился арбалетом, как выбрался за Ограду и прошёл через кишащий змеелюдами Торм... Перед глазами у меня были только золотые потоки силы, а ракшасы среди них светились, как чёрные звёзды. Я застрелил пятерых, прежде чем нашёл то, что мне требовалось. Во фляге этого поганца было не так уж много смолки, но любая капля мне в тот миг была дороже золота, это была моя жизнь. Четыре глотка - и мир обрёл предметность. Я осознал, что стою посреди леса, по колено в луже, под проливным дождём. Это было прекрасно! И ночь, и жидкая грязь под ногами, и эти мокрые деревья, и потоки воды, стекающие по моему телу - всё было исполнено смысла, пропитано восхитительной тайной силы. Я чувствовал дыхание леса и дышал вместе с ним. Ещё пара глотков - и тело сделалось послушным и лёгким, слух обострился, ночная тьма стала прозрачной, а запахи - узнаваемыми и понятными. Я принадлежал лесу, а лес - мне. И я почувствовал, что никогда не смогу отказаться от всего этого, забыть этот восторг и ощущение власти над собой и единения с окружающим миром.
На следующее утро я вернулся в крепость и зажил на первый взгляд обычной человеческой жизнью. Проблемы с командованием удалось уладить без особого труда. Мастер по оружию был приятно удивлён тем, что я перестал отлынивать от тренировок, и с тех пор искренне радуется моему прилежанию на стрельбище. Начальник мой тоже мною доволен, он считает, что я делаю заметные успехи в своём ремесле. Я снова сам занимаюсь с Крендельком. Он не блестящих кровей и не так уж красив внешне, но выезжен, пожалуй, лучше любой лошади в гарнизоне. Патрульные завидуют и шепчутся, что всё это благодаря магии. Они вообще с некоторых пор сторонятся меня и болтают за спиной всякий вздор, но я не спешу их разубеждать. Окружающим ни к чему знать правду. Уж лучше и впрямь пусть думают, что я тайком пью по-чёрному и завёл себе в Торме бабу, тем естественнее выглядят и меньше вызывают вопросов мои ночные отлучки.
А я, дождавшись ночи потемнее, беру свой лук, надеваю плащ, подкладкой которому служит парус Джу, и отправляюсь в лес. Именно там проходит моя настоящая жизнь, смысл которой людям не понять. Но чтобы вести её, нужна смолка, а значит, приходится время от времени отправляться на охоту за ракшасами. Это случается не очень часто, я экономен. Огорчает только одно: с каждым разом мне требуется всё большая доза. А ещё я знаю, что однажды настанет ночь, после которой я уже не смогу вернуться. Торм возьмёт своё, и меня это нисколько не печалит. В ту ночь моя душа навсегда вернётся домой.
