Мила, которая все свое внимание уделила столовому набору, состоящему из ножа и вилки, не поднимая глаз, хмыкнула.
– Да. Муж,– нарочито громко, чтобы, без исключения, услышали все, выкрикнула Лера.– Даже, если мы не зарегистрированы, никого это не касается.
– Хорошее дело «браком» не назовут,– добавил Олег, самодовольно улыбаясь и что-то жуя.
– Удачно пристроился,– демонстративно выпустив в его сторону сигаретный дым, прожгла его взглядом Екатерина Дмитриевна.– Не муж, не брат, а кормят, поят и денег не просят. А, самое главное, на работу не гонят. Да?
– Перестаньте,– пришла в себя Ксюша, сменив нотки плаксивости в голосе на более категоричные звуки.– Сегодня наш с Ириной праздник. У нас с ней День Рождения. Не надо его портить.
Все обернулись на нас, но уставились на Ирину. И тут мне стало не просто стыдно, а очень стыдно, потому что, слушая весь день подругу, я совсем забыла и упустила из виду, что она такая же именинница, как и хозяйка дома.
Я, не смея последовать примеру остальных, свои глаза устремила в пустую, сверкающую чистотой, тарелку, мысленно поставив на корке головного мозга толстую зарубку, чтобы не забыть поздравить Ирину потом, когда останемся один на один.
– Прошу не забывать про это и поздравлять нас обеих,– наконец, улыбнулась Ксюша, хлопнув в ладоши,– Ну? Что же вы? Наливайте вина и налетайте на закуску. Тетя Нина,– обратилась она к единственной, не представленной нам женщине с кудрями овечки романовской породы.– Чем угощать будете?
– Ой,– засмущалась та, поднимаясь со стула.– Да, тут ничего особенного то и нет. Так, салатики, колбаска собственного производства, холодец, огурчики с помидорчиками, тоже сама солила. Из горячего голубцы, плов, манты. Кушайте на здоровье.
К ней подошла Ксюша и обняла ее.
– А это,– представила она,– Не просто соседка, а мой самый настоящий ангел-хранитель, тетя Нина, которая помогает мне абсолютно во всем. И особенно на кухне.
– Ну что ты, дочка?– стало лицо той алым от смущения, а вокруг глаз и губ собрались в рисунок, словно сплетенный невидимым паучком, морщинки, которые придавали лицу особый вид доброты.– Какой из меня ангел? Это я так, по-соседски. Да, еще в память о твоей бабке. Хорошая она была, Клавдия Мироновна-то. Уж шибко я ее уважала.
Речь женщины была простой и легкой. Слушать ее было приятно и как-то умиротворенно. И я заметила, что такое впечатление она производила на всех, потому что, после ее слов, гости, не стесняясь, застучали ложками, вилками и ножами, попеременно хватаясь за общие блюда, чтобы переложить их содержимое себе в тарелки.
Ксюша тоже вернулась на свое место и, не отставая от нас, приступила к трапезе.
Какое-то время никто не заговаривал, наслаждая свои вкусовые рецепторы и набивая желудок едой. Но вскоре, после кратковременного всеобщего молчания, со стула поднялся Виктор Павлович.
– Прошу внимания,– обратился он ко всем, держа в руках бокал с красным вином,– Я, не в обиду Ирине, хочу поздравить свою дочь с Днем Рождения и выпить это вино за нее! Доченька,– повернул он тело на пару градусов в сторону Ксюши, чтобы всем стало понятно, кого он имеет в виду.– Что бы ни происходило или не произошло между нами, я хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть я, твой папа. И ты всегда можешь положиться на меня. Для меня нет ничего важнее, чем твоя улыбка и радость в глазах. За них я готов отдать не только свое имущество, но и жизнь. Помни об этом и будь счастлива, Ксюшенька! Ура!
Он, подняв бокал над головой, словно дал нам команду, которой я, лично последовала безоговорочно, троекратно выкрикнув вместе с другими: « Ура! Ура! Ура!».
Все выпили и опять принялись пережевывать пищу. Я же решила рассмотреть более внимательно Виктора Павловича, который вызывал во мне какой-то непонятный трепет во всем организме.
Ксюшин отец был красивый мужчина. Дочери достались его темные с густыми и пышными ресницами глаза. И если у Ксюши они смотрелись естественно, то во внешности Виктора Павловича это добавляло такой шарм, который у меня вызывал, ко всему прочему, еще и зависть, потому что мои ресницы оставляли желать лучшего. На его худом лице выделялись четко очерченные скулы, придавая ему мужественность. Губы были тонковаты, но не портили общего впечатления. Подтянутый, стройный и высокий, для своих лет, а судя по взрослой дочери годиков ему было далеко за пятьдесят, выглядел он сногсшибательно. Одет он был со вкусом и согласно торжеству, подчеркивая этим важность момента. В отличии, опять же от меня, одетую в простые джинсы и обычную блузку, которую я ношу, из ее практичности, повседневно. « Но я же не виновата?– пробежалась в моей голове мысль, стараясь облегчить мою совесть,– я же не думала, что дело так обернется и мне придется присутствовать на празднике. Пусть на чужом, но на празднике же».
То, что мужчина мне понравился, стало очевидным для меня самой после того, как он, неожиданно, оторвавшись от закусок, посмотрел в мою сторону и улыбнулся. После чего я, перепутав, схватила бокал с вином Ирины и выпила его залпом.
