Наша семья состояла из пяти человек, а теперь нас осталось только двое. После смерти папы мы с мамой и нашим младшим братом Джимом переехали в комнату в перенаселенном многоквартирном доме. Нам удавалось держаться на плаву только благодаря тому, что мама получила место кухарки в Большом доме. А потом она заболела и не могла больше работать. Денег на жизнь не осталось, нечем было платить за комнату. Мама отдала последнюю монетку Джиму и велела купить нам всем кусок пирога с мясом и подливой. Он был в таком восторге. Братишка был мал и не понимал, что мама подумала: кто знает, может, это будет последний нормальный ужин в нашей жизни. Сама она есть не могла – чувствовала себя слишком плохо.
А затем пришел за оплатой владелец комнаты и, когда увидел, что мамин кошелек пуст, а сама она больна и не может заработать хоть что-то, вышвырнул нас на улицу. Куда нам было идти? Мама отвела нас в Большой дом, спустилась по ступенькам, ведущим в кухню, и упросила свою подругу Рози присмотреть за нами. А потом сказала нам, что мы должны остаться здесь, без нее. Джима ей пришлось забрать с собой. От необходимости сказать нам об этом у нее разрывалось сердце, и мы это знали. Сердце разрывается при воспоминании об этом. Но вспоминать приходится. Нужно рассказать нашу историю со всеми подробностями, чтобы никогда не забыть о том, что было с нами, прежде чем мы попали сюда.
Вот она, наша история.
– Забери нас с собой, мам! Не оставляй нас здесь! – умоляла Лиззи.
– Я не могу, – ответила мама, не оборачиваясь. – Поверьте мне, так будет лучше для вас. Благослови Господь вас обеих.
И миссис Джарвис взяла Джима за руку и быстро потащила его за порог. Дверь с грохотом захлопнулась за ними.
Лиззи тут же расплакалась от отчаяния.
– Мама! Мама! Не бросай нас! – всхлипывала она. – Не уходи без нас!
Она попыталась броситься к двери и открыть ее, но сестра крепко обняла ее и никуда не пустила.
– Все в порядке. Все в порядке, Лиззи, – шептала она.
– Мы ведь можем больше никогда не увидеть их! – Лиззи отпихнула ее в сторону, закрыла лицо руками. Ей ничего не хотелось видеть, ничего не хотелось слышать.
– Я знаю. Мне тоже плохо, – сказала Эмили. – Я не хотела, чтобы она уходила. Я не хотела, чтобы уходил Джим. – Голос у нее срывался; лишь время от времени прорезывались негромкие звуки, словно голос ее трепетал, как храбрые флажки на ветру. – Но у мамы не было выбора, понимаешь? Она хочет спасти нас и привела сюда, чтобы Рози могла о нас позаботиться.
Рози, единственная подруга их матери в этом мире, подошла к девочкам и оттащила их от двери.
– Я сделаю все возможное, – сказала она.
Рози присела за кухонный стол, где делала хлеб для хозяина дома, и принялась сметать муку ребром ладони, а потом стала рисовать на ней круги своими пухлыми пальцами. Казалось, она пытается подыскать слова, которые помогли бы ей выразить свои мысли. Слышны были только негромкие рыдания Лиззи.
– Послушайте, девочки, – наконец произнесла Рози. – Ваша мама больна. Вы ведь знаете это, не так ли? Она не поправится.
Лиззи снова всхлипнула. На этот раз она позволила Эмили взять ее руку и принялась сжимать руку сестры все сильнее и сильнее, чтобы прогнать прочь невообразимую боль от услышанных слов.
– А еще вы слышали, что сказала Джудд? Она у нас экономка, и все должно быть так, как она говорит. Она – здешний закон. Джудд сказала, что позволит вам остаться ненадолго, если вы будете вести себя тихо и не будете высовываться, но не навсегда. Она не может кормить двух взрослых девочек на деньги его сиятельства, понимаете? Если он узнает, что вы здесь, она потеряет работу, так же как и я. Обещаю: я сделаю для вас все, что смогу, но я действительно не знаю, что именно я
Она похлопала руками по рукавам, пытаясь выбить из них муку.
– Давайте работать! Эмили, ты будешь делать хлеб. Посмотрим, настолько ли он хорош, как тот, что делала твоя мать. Лиззи, а ты будешь подметать пол, потому что стоит мне прикоснуться к муке, как она оказывается повсюду! А мне нужно подбросить дров в огонь. Ради всего святого, вы только посмотрите! Он пытается спрятаться от нас, словно крыса в свою нору.
