Джонас тревожился и за Тома-Два-Раза. «Подходящее имя, — еще раз подумал он. — Этот мальчишка ничего не делает бездумно, всегда взвешивает все до мелочей, перепроверяет себя. Это его достоинство — и одновременно наказание». Осколки несли Тому тревогу и боль — почти физическую. И ему приходилось справляться со всем этим самостоятельно: кажется, он пытался собрать воедино картину, которой больше не существовало… «Ладно, — сказал себе Джонас, — я все равно ничем не могу ему помочь. Я могу лишь оберегать его. Его и всех остальных. Наблюдать. А если они вдруг окажутся в беде, если им понадобится помощь, что я смогу сделать? Отсюда до них далеко. Передатчик передает сейчас с расстояния семидесяти под. Неплохо, учитывая, что они дети, идут пешком и не имеют никаких приборов для ориентирования, кроме старого компаса, которым они не умеют пользоваться… и который наверняка давно свихнулся от перепадов магнитосферы».
«Знаешь, это захватывает. Как те вечерние шоу про шпионов, что показывали раньше. Я тогда ни одного не пропускал», — разговорившись, признался как-то Рубен, и Джонас мысленно с ним согласился. «Может, и я тоже просто увлекся этой игрой про шпионов, и мое любопытство разгорается при виде чужих: бед? Может, для меня это всего лишь способ заполнить чем-то пустые дни, придать смысл бессмысленной работе?» — думал он и от этого становился сам себе противен. Чтобы отвлечься, Джонас перевел взгляд на черно-белый экран — из тех, что держали под наблюдением Лагерь. Ничего нового. Разве что вот: долговязый подросток каким-то образом ухитрился поймать мелкую пичужку и сейчас методично выщипывал ей перья, сжимая коленями тощее тельце, еще живое, и не обращая внимания на царапины, которые наносила ему несчастная и уже почти голая жертва.
— А я еще сделаю, — упрямо повторила Орла и направилась в лес. — Сплету ему новый венок.
— И он снова его съест! — прокричала ей вслед Хана.
— Зато теперь мы знаем, что он вегетарианец, — заметил Том. — То есть, я хотел сказать, травоядный.
— Опять ты со своими сложными словами, — буркнула Хана, отворачиваясь, но ее восхищенный взгляд не вязался с ее недовольным тоном. Она все еще сердилась на себя за то, что обозвала его «невыносимым». Том заметил ее маленькую внутреннюю борьбу и тоже отвел взгляд, чтобы не показывать, что он все понял.
— А может, я и ошибаюсь, — заговорил он через некоторое время, снова обернувшись к Хане. — На что ему тогда такие острые зубы, если он питается одними цветочками?
— Может, это и есть Орк. Может, в этих местах Орки такие, и он почуял наш запах и этой ночью всех нас съест. Тогда мы все окажемся у него в животе, — завороженно проговорил Дуду.
— Вот уж нет, — откликнулся Том. — Этой ночью он будет сидеть в загоне.
— В каком загоне?
— В том, который мы сейчас построим. Все вместе.
Работа заняла всех, кроме Орлы — она ушла на поиски цветов и вернулась уже с длинной гирляндой из фиолетовых колокольчиков и с пригоршней розовых плодов, какие до этого им не встречались.
— М-м-м, вкусные, — сообщила она, энергично кивая головой. — Очень даже!
— Я же велела тебе ничего самой не пробовать, — зашипела на нее Хана, и малышка отпрянула, пряча плоды за спиной.
— Ладно, если уж она не умерла, то можно и нам попробовать? — вмешался Дуду.
— Подождем до завтра. Если они все-таки ядовитые, умрет только она, — беспощадно заявила Хана.
Орла пожала плечами, словно сказанное ее не касалось, и, подбежав к Собаку, обвила его шею цветочной гирляндой и закрепила голубым венчиком на длинном стебле. На этот раз, как Собак ни извивался, ему не удалось дотянуться зубами до цветов и волей-неволей пришлось смириться с украшением. Глядя на него, все залились смехом, даже Хана веселилась вместе со всеми.
— Ой, вы смастерили ему домик? — воскликнула Орла, заметив строение на краю поляны. — А как он туда попадет?
— Здесь есть дверца, смотри, — гордо заявил Дуду.
— Я тоже помогала ее делать, — вставила Нинне.
— Какой красивый… А можно мне тоже такой домик, для меня одной?
Том рассмеялся.
— Загоны нужны только для зверей.
— Да, но было бы так хорошо иметь свой домик… Мы можем посмотреть в книге и сделать такой же, правда? Как, например, домик Гензеля и Гретель…
— Но это же был домик из еды! — воскликнул Глор.
— Да нет, не тот. А тот, в котором они жили раньше — еще до того, как их мама и папа стали плохими и решили бросить их в лесу. Давайте попробуем, а? Я тоже буду помогать.
Она смотрела на Тома умоляюще, снизу вверх. Глаз с него не сводила. Ну что ж, он давно знал, что рано или поздно это произойдет. Дети шли и шли — и никто не жаловался просто потому, что все страшно уставали и были слишком напуганы. И только поэтому не задавались вопросами. Но куда они шли? Есть ли смысл в том, чтобы каждое утро снова пускаться в путь, без проводника, без дороги, не ведая цели? Конечно, всем хотелось остановиться. И вот вопрос возник сам собой, будто в игре. Ну, и что теперь?
