Вихрь объятий на время вытеснил разговоры о доме, но постепенно к новшеству стали привыкать, и они вернулись. Это был не тот вопрос, какие рассасываются сами собой. И потом, они же сделали загон для Собака, и Собак спокойно в нем разгуливал и жевал листья и ветки — в те дни, когда Том и Глор не брали его с собой на охоту. Выяснилось, что у Собака великолепный нюх: он легко отыскивал птичьи гнезда, уверенно и спокойно трусил к ним и, остановившись чуть поодаль, начинал рыть землю когтями — осторожно, чтобы не спугнуть добычу. Дальше в дело вступали Том и Глор. Теперь, когда они охотились с Собаком, им не приходилось подолгу сидеть в засаде и беспокоиться о том, что лесное зверье учует их по запаху. Дети стали лучше питаться; Том все еще не мог привыкнуть к тому, как стекленеют глаза птиц, а иногда мелких лесных зверушек — в то мгновение, когда жизнь покидала их; к счастью, добычей занимался Глор — ощипывал или снимал шкуру ножом, который дети нашли в рюкзаке вместе с компасом и зажигалкой. Он пользовался ножом так, словно делал это всю жизнь: у Тома даже появились на его счет кое-какие сомнения, но он тут же их отогнал.
Так вот, если у Собака есть загон — в принципе дом, пусть без крыши, окон и очага, — то почему бы его не иметь и детям? И если у Собака есть дом и ему в нем хорошо, то зачем вообще нужно снова пускаться в путь и оставлять этот дом пустым? И что делать после этого с Собаком? Строить ему каждый раз новый загон, на каждой новой остановке, каждые три-четыре дня?
Слишком много работы. А без загона Собак наверняка сбежит, и у них больше не будет такого хорошего друга…
Первой слово «друг» произнесла Орла, и все посмотрели на нее с досадой — все же знали это слово и знали, что оно означает, но не вспомнили. А она — вспомнила.
— Если мы построим себе дом здесь, на поляне, то уже никуда больше не пойдем, — сказал Том. — Никуда больше. А мы ищем…
— Да, что мы ищем? — перебил его Дуду. — Сами не знаем. А тут нам хорошо, и рано или поздно кто-нибудь нас найдет, — он умолк, пораженный важностью своих слов, потом огляделся. Все смотрели на него с немым изумлением. — Ну, это… как в сказках.
— Что за глупости, Дуду, — строго, будто возвещая истину, сказала Орла. — В сказках детям всегда приходится выкручиваться самим. Они сами находят дорогу домой и возвращаются туда, откуда пришли. Но мы же не хотим вернуться обратно и не хотим искать туда дорогу. Потому что никакой это нам не дом. Поэтому давайте лучше построим себе дом тут. Мы это место нашли, и нам в нем хорошо.
Это была длинная речь даже для такой болтушки, как Орла, и Том с Ханой обменялись красноречивыми взглядами: молодец Орла, маленькая-маленькая, а умеет подобрать нужные слова. Остальные тоже оценили разумность ее предложения и согласно закивали головами.
Вечером Том с Ханой долго не могли уснуть, говорили.
— Нам нужно идти дальше, Хана, — доказывал Том. — Чем дальше мы уйдем от Базы, тем больше шансов кого-нибудь или что-нибудь найти. Нужно идти дальше.
— Я знаю. Но они же еще маленькие, они не поймут. Они устали. Им труднее, чем нам. А здесь и правда хорошо, мы нигде еще так надолго не останавливались. Все уже привыкли к этой поляне. По-моему, дом — это такое место, где тебе все привычно. Мы знаем, где тут вода, где ягоды…
— Но если мы останемся, то скоро всё съедим.
— Да ладно, в лесу достаточно еды. А закончится — отправимся в другое место. Но только тогда. Ты же заходишь каждый раз дальше в лес, когда охотишься. А в остальном… Вода в ручье хорошая, вокруг много деревьев, есть где полазать, поиграть. Почему бы нам не построить какое-нибудь укрытие для дождливых ночей? Будет здорово.
На лице Ханы уже появилось то мечтательное выражение, против которого, Том это уже понял, любые аргументы бессильны. Такое же, как у Орлы, когда после сказки о трех поросятах она ликующе воскликнула:
— Но мы умнее, мы построим себе не восемь домов, а один, все вместе! Из соломы, дерева и кирпичей, всего сразу, тогда с ним ничего не случится! — и, после недолгой паузы: — А что такое «кирпичи»?
«С другой стороны, — подумал Том, когда Хана уже заснула, — у меня, наверное, тоже было такое же странное сумасшедшее лицо, когда я в первый раз сказал, что нам надо уходить. Но они же послушались, пошли за мной. Один бы я не отважился. Хотел, но не смог. Наша сила в том, что мы вместе. А быть вместе — значит и решать вместе. Не обязательно хотеть всем одного и того же — просто выбирать то, что хочется большинству. И на этот раз послушаться остальных должен я».
Том мысленно перебрал все сказки, пытаясь вспомнить хоть одну, где бы детей кто-нибудь находил. Те сказки, которые уже читал вслух, и еще неизвестные.
