Сунн, ссутулившись, сидел на нарах. Игорь разгреб мусор, кинул на гнилые доски какую-то тряпку и тоже уселся. Хорошо, успели позавтракать. До утра им есть не дадут. Попить бы. Но Горбашка не озаботился принести воды, а, может, приказ получил, не поить шпионов. Пусть-ка помаются.
Сидеть на краешке было и неудобно, и нелепо. Игорь, махнул рукой на грязь и, - как пить дать, - обитающих тут насекомых, глубже забрался на нары и прикорнул. От полусвета и тишины веки смежились сами. Последним сполохом явилось удивление: Сунн настороженно припал ухом к стенке. Бросил бы до времени страдать. Игорь уже приготовился высказаться, да не успел, накрыло сном.
А когда проснулся, тишины и в помине не было. Товарищ стоял на нарах, вытянувшись к окошку, из которого несло скандалом.
— Пошли! - гремел чей-то пьяный бас. - Отмудохаем клирников. Наливай.
Для храбрости, должно быть, решил Игорь. Что значит - выспался: хандру как рукой сняло. Ее место заняла веселая нервозность. Спал себе спал без малого двадцать лет под боком Его Бледной Светлости. Совсем уже было потерял интерес к жизни, даже домой перестал проситься, а тут случилось. Завтра, впрочем, может случится еще почище - потянут на лобное место, так ли вспомнишь покой герцогского замка? Во дворце, конечно, тоже имелись некоторые аспекты: башня, например, или комнатуха в подвале с немыми охранниками. Но ты-то ходил оприч, вне, и краем не задевая нехорошие закоулки. Не от того ли, что душа обленилась? Ну, бегает герцог, получать Свыше инструкции. Тебя непосредственно это не касается. Твое дело караулы разводить. Ну, свели в каземат пару тройку нарушителей герцогской воли, - это про которых ты знал, а неизвестных сколько? - но ведь не тебя. И бабу твою, - которая на сегодняшний день постель греет, и пока не надоела, - ни кто не трогает. А надоела: прости прощай, красотка. До свидания, давай дальше - сама.
Мысли о замке бежали фоном. У скользкой казематной стены мыслительный процесс вдруг пошел в два слоя. В первом, фронтальном - анализ пьяной беседы чистюков, которые устроились на один подвальный этаж выше. Во втором - бледная картина предыдущего существования. И получалось - тут на краю возможной гибели - жизнь, а там, в покое - малая смерть.
— Пошли к клирникам! - опять взревел дурной бас. На что ему резонно, однако, сильно пьяно заметили, что за Клир может вступиться гарнизон.
— Никогда! - категорично отбрил бас. - Они со страху обгадились. Такой силы чистюков сроду вместе не собиралось. Мы их - одним…
— Баган не велел до времени высовываться, - перебил кто-то третий.
— До какого времени? Кто мне то время укажет? Пошли к Багану…
— Мы только от него, - сказал более трезвый голос. - Лютует господин комендант.
— Господи-и-и-н! - передразнил бас. - Он такой же господин, как я князь Мец. Господин… сука! Загреб всю власть. Давно бы медведей перерезали. Нет - ховаемся по подвалам, указаний ждем. Сколько их еще ждать? Я тебя спрашиваю!?
— Ты сильно-то не ори. К Абагану капитан замкового отряда пришел с кнехтами. Толковище наверху. Те думают, что это мы девчонку ночью подловили…
— Ну и подловили, так что? - опять взревел бас. - Пусть докажут.
— Они доказывать ничего не станут. Услышат тебя, спустятся в подвал, и приколят нас к стенам как бабочек.
— Да я им…
— Положи топор! Слышь, своих покрошишь. Налейте ему, чтобы уже вырубился.
Дальше пошли вскрики, бульканье, какие-то еще уговоры и, наконец, громкое падение тела с лавки. Хоть потолок и каменный, а все равно было слышно, как вырубился, упоенный дурной бас. Потом его волокли. Игорь и Сунн приникли к стенке. Оконце под самым потолком давало очень мало света, зато много звука. Будто за бумажной переборкой сидишь. Игорь с уважением покосился на товарища. Не зря тот помалкивал.
Беседа наверху возобновилась. Когда угомонился рехнутый бас, разговоры пошли более мирные. О том, о сем. Вспоминали дом, кто помнил, потасовки, пару раз - нелюдей. Тут в собеседниках присутствовало полное единогласие: под топор!
Все правильно, извинил в душе чистюков Игорь: люди - сами по себе, - нелюди отдельно, как мухи от котлет.
А я кто? В том смысл - в которой тарелке пребываю? В той, где чисто, тихо и сытно, или в той, где роятся черные навозные жители, выдирая мохнатыми лапами друг у друга крошки?
Что за бредь! Себя-то я с какой стати начал по тарелкам раскладывать?
Наверху в полголоса обсуждали ночное происшествие. Оказалось, это бас с Копытом девушку подкараулили.
— Хотели как люди, - оправдывал товарищей один из собутыльников, - а она - упираться. А Копыто, знаешь? Ага, вот… он же бешенный делается, если, что не по нем. Он, помнишь, в Мордунах, ну, когда нелюди в слободе заперлись и из загородки колючки полезли? Копыто ребятишек в деревне наловил, поставил перед воротами слободы и давай, резать. Открывайте, кричит. Кровь на вас ляжет! Я из-за вас человеческих детей убиваю. И, представь, открыли. Тут уж он погулял. Все искал дриаду, которая колючки напустила. Только она как в воду канула.
