Вечер, черные, врезавшиеся в нарядное, закатное небо, крыши. Толпа с одинаково невнятными в полутьме лицами. Страх и напряжение. Неверие в благополучный исход суда, творимого именем местного божка. И подспудная, ни на чем не основанная, уверенность в том самом благополучном исходе. Сын дикого клана, презирающий людей по рождению, из последних сил боролся за их жизнь.
Игорь сполз по стене и сел, уткнувшись головой в колени. Три года жизни, от побега из рабства, до предательства Шака - одна на всех дорога, один кусок хлеба и один… защитник.
Что же произошло, тогда в окрестностях славного университетского города Сарагона? Чудовищная подлость, или страшное, несправедливое стечение обстоятельств? Правду сказал герцог, или солгал, заманивая Игоря в свои сети?
Нет! Все совпадало.
Шак узнал о том, что его брат Арп живет в Сарагоне. Их маленький цирк остановился в предместье. Давали представления, между которыми искали подходы к университету.
Вскоре выяснилось, что ворота цитадели науки охраняются не столько с той, сколько с этой стороны. Все подходы занимала герцогская гвардия, вперемежку со служителями Клира. Не было места, где бы ни мелькала черная мантия. Борцы с колдунами обложили город не хуже охотников на волчьей облаве.
Месяц Апостол кидал гири, кося глазом в сторону городских ворот. Гвардейцы к ним привыкли, даже клирники перестали допытываться и вынюхивать. И арлекины расслабились - стали в открытую искать связь с Арпом.
Не нашли простую, подвернулась золотая. Как и везде самым надежным средством оказались деньги. Уплатив десять марок, Шак получил возможность передать брату записку. Ответ принесли чрез три дня. Арп назначал Шаку свидание под городской стеной. Апостол должен ждать у основания западной башни. Арп выглянет в бойницу. Не самый удобный способ общения, но если не видел брата долгих семь лет и такому обрадуешься.
Людей Шак с собой не взял, наказав ждать на старой дороге. Повозка была готова к длительному и быстрому перегону. Согласится или нет брат покинуть стены университета, Шак не знал, но надеялся, что согласится. Если поблизости не случится посторонних, Арп спустится по веревке. Вместе они проберутся к повозке и тихонько уедут.
Из разговоров, обрывки которых нет-нет да залетали в уши, Игорь знал, что герцогские егеря и клирники толкутся в пригороде по душу обитателей Сарагона. Город наотрез отказался присягнуть на лояльность новому герцогу. О верности даже речи не шло. Хотя бы лояльность. Ученые мужи и от этого отказались.
Ревнители новой власти хватали университетских всех без разбору, что людей, что нелюдей. Некоторых отпускали, другие исчезали без следа. Проговаривали, что их увозят в столицу на перевоспитание. Игорь только хмыкал, перемалывая ассоциации.
А потом плюнул. Жить-то надо было здесь. До герцога далеко, до местного божка, которому с приходом новой власти дали имя Светонос - еще дальше. Правь возница, не теряй дороги! Авось куда и вывезет.
Западная башня с места, где они притаились, не просматривалась. От нее отделяли километра три изрядно заросшей, но все еще проезжей дороги. Повозку спрятали в кустах. Никаких особых указаний Шак не оставил. Велел ждать. С братом или без - как карта ляжет.
Стояла глубокая ночь. Игорь услышал крики у городской стены. Даже свист самострела разобрал. Потом шум отдалился. Люди решили, что не по ним звон и успокоились. Время шло. Было тихо, так что прилетевшее из темноты, копье явилось полной неожиданностью. Арлекины укрылись за деревьями. Оружия у них не было. Выучки, кстати - тоже. Когда с противоположной стороны дороги побежали егеря, и завязалась потасовка, не иначе природное упрямство и такая же природная глупость заставили сопротивляться. Сунн и Ири дрались наравне с Игорем. Первым упал неповоротливый бывший повар. За ним вырубили Игоря. Сунна повалили последним. Их связали и, проволочив по земле с полкилометра, бросили перед нарядным шатром. У Игоря были сломаны ребра. Дышать нечем. Рядом стонал Ири. Сунн вообще не подавал признаков жизни. И никаких следов Шака. Убили? Поймали? Ловят?
Сомнения разрешил, вышедший из шатра, невысокий изящный господин. Игоря с первых звуков поразил проникновенный мягкий голос. С ним так сто лет никто не говорил. У умирающего, задыхающегося человека возникло ощущение, что рядом родная душа. Мать? Отец? Брат? В голове мутилось. Мужчина спросил про Шака. Игорь только мотнул головой.
— Не напрягайся, - донеслось из темноты внешней, которая постепенно сливалась с темнотой внутренней. - Я вижу, как тебе тяжело. Не стоит конь-предатель таких усилий. Я прикажу, и тебя вылечат. Останься живым, пожалуйста. Ты необычный человек. Жаль будет, если ты погибнешь из-за собственной недальновидности.
