— лично пытал и убивал! Когда, наконец, я понял, что натворил, и почувствовал боль этих людей, у меня пропало всякое желание жить. Но уже очень много лет я помогаю Советникам, и им никак нельзя обойтись без этой помощи. Да, для меня это очень тяжело, смертельно тяжело, и куда проще было бы умереть, только мы, все шестеро, не имеем на это права. Наш приговор — жить и как можно дольше! Ты же знаешь, сначала, когда преступнику, иногда убившему несколько человек, выносят приговор о направлении в эту клинику всего на полгода, — он смеется. Ему кажется невероятным такой мягкий приговор. Зато уже через месяц нет такого человека, пережившего к этому времени все мучения своих жертв на своей собственной шкуре, да во всех подробностях (здесь врачи никуда не спешат, никто не может умереть от боли, и поэтому никто не будет уменьшать мучения преступника), нет человека, который бы не стал просить врача о замене приговора смертной казнью. Эта смерть становится невероятно желанной, как избавление от наказания за свои грехи, ведь никто не верит в ад после жизни, а здесь он уже есть, такой реальный, такой бесконечный. Ты же знаешь, как растягивается время при проведении психозондажа? Это бесконечное копание в психике с помощью врача! Ведь чтобы вылечить патологию такого рода и сделать дальнейшие преступления невозможными, человек должен понять совершенно точно, в чем был не прав, даже если до этого он вообще никогда не задумывался о том, что испытывают другие люди. Это означает полное изменение личности.
— Скажи, Строггорн, что с Этель? — Казалось, Диггиррен совершенно не воспринял его слова.
— Ты только это и хочешь знать?
— Я не помню, что случилось, а ты уже больше месяца не отвечаешь на этот вопрос. Нарочно мучаешь меня?
— Хорошо, я отвечу, только не пожалей об этом. Этель больше нет. — Каждый день Строггорн говорил ему об этом, и каждый день Диггиррен снова забывал. Его мозг не хотел примириться с ее гибелью.
— Как нет? — переспросил Диггиррен, и его глаза расширились.
— Ты не помнишь, потому что убил ее и не хочешь это вспоминать.
— НЕТ! — Диггиррен забился в истерике, и, хотя он был привязан к операционному столу, Строггорн, как всегда на протяжении этого месяца, с трудом смог ввести ему успокоительное. Он уже перепробовал почти все известные методы, но мозг Диггиррена отторгал убийство Этель, погружаясь в сумасшествие.
Диггиррен наконец уснул. Строггорн тяжело встал с пси-кресла и подумал, что очень скоро ему самому понадобится лечение, если не удастся в скором времени найти способ вернуть Диггиррену рассудок.
В операционный зал вошел Креил, очень уставший, с темными тенями под глазами, и тяжело опустился в кресло.
— Мучаешь Дига? — Кивнул он на операционный стол.
— Какое там! Это он мучает меня, никак не хочет смириться с мыслью о смерти Этель. А без этого мы не двинемся дальше, я не могу разобрать ее убийство, настолько это болезненные воспоминания для него.
— Очень плохо и глупо. Зачем он убил ее? Ты сам-то знаешь?
— Из ревности, Креил, а еще за то, что она его обманула.
— Как так? Что-то мне говорил тогда Линган по поводу Диггиррена, только я не придал этому значения.
— Он ставил эксперименты на женщинах. Хотел испытать то, что бывает у нас с Аоллой, но все не получалось. Сам знаешь, женщину не так просто уговорить снять блоки. Тогда он начал делать это силой, только слегка затирал память, ну и поил перед этим. Так и смог обмануть Лингана, когда тот зондировал несколько женщин, общавшихся с Диггирреном и расхотевших после этого жить. Мы же не знаем точно, что и как произошло, и пока с ним невозможно это выяснять. Ведь самое страшное, что он полюбил Этель… Не знаю я. Вся эта история ужасно утомила и расстроила меня, но я никак не мог предположить, что Диггиррен способен на убийство, — закончил Строггорн.
— Жуткая история, — вздохнул Креил. — Убить девушку, которую любишь. Ничего удивительного, что теперь он не может смириться с этим, но я не для этого пришел, Строггорн. — Креил собрался с духом. — Мне кажется, я нашел способ спасти Этель.
— Что? — Вспыхнули глаза Строггорна.
— Это так. Способ довольно страшный, насколько я понимаю, но Линган был в Многомерности и говорит, что либо она умрет, либо все будет нормально, так что мы не можем получить урода — а это было бы самое неприятное.
— Что нужно делать, Креил?
— Технически я тебе не помощник, операцию разрабатывай сам. Я сделал пси-входы из такого материала, что ими можно теперь заменить нервную структуру человека на искусственную.
— Это колоссальная работа!
— Конечно, но для Этель достаточно будет встроить в мозг три таких входа и тогда, со временем, все вообще восстановится.
— Я не понимаю, как этого может быть достаточно?
— Потому что ты их не видел. — Креил достал и развернул сверток. Строггорну сразу стало плохо — пси-вход имел не меньше двух метров длины, все это Креил предлагал вставить в мозг Этель.
— И как она себя будет чувствовать с таким количеством проволоки в голове?
