Диггиррен: — В этот раз — да.
Строггорн: — И она согласилась?
Диггиррен: — Не совсем. Этель поставила ряд условий: если понравится и я снимаю
первым. Теперь я понимаю, что для нее это было самым важным — чтобы я был первым.
Строггорн: — Что было потом?
Диггиррен: — Я бы не хотел рассказывать об этом подробно.
Строггорн: — Расскажи, что считаешь важным, мы зададим вопросы, если не поймем.
Диггиррен: — Я раздел ее, не спеша, мне передалась ее печаль.
Строггорн: — Ты тогда уже знал, что убьешь ее?
Диггиррен: — Нет. Я думал — она снимет блоки, и тогда я смогу убрать из ее мозга
воспоминания о том случае. Конечно, я хотел сначала понять, что знаешь ты. Но насилие собирался применить, только если не будет другого выхода.
Строггорн: — Ты снял блоки первым?
Диггиррен: — Да, но сначала, мне кажется, я достаточно возбудил ее. Хотя не
знаю, теперь я уже не уверен в этом.
Строггорн: — А Этель?
Диггиррен: — Все тянула, хотя, мне казалось, ей было очень хорошо.
Строггорн: — Потом?
Диггиррен: — Мне тоже было хорошо. Хоть она и не сняла блоки. Это было совсем
по-другому, мне было сложно контролировать себя. И в этот раз мне не нужно было оказывать влияние на психику женщины. Я решил, что буду ждать до последнего, потому что знал, как все закончилось прошлый раз, и не хотел повторения. Строггорн: — Она сняла блоки?
Диггиррен: — Да. Я не могу описать, что испытал при этом. Ведь я поверил ей, что вы были только друзья. Невозможно было предположить, чтобы после тебя Этель пошла со мной и почти без всякого перерыва во времени! Да еще сняла блоки! Но это было так. Ужасная боль! Никогда мне не забыть об этом! Наверное, я потерял сознание на несколько секунд, потому что когда очнулся, Этель была в конце спальни. Она собиралась уйти и блоки были на месте. Это еще больше взбесило меня, да еще эта боль — я даже не смог закрыть свой мозг. Вы издевались надо мной, потому что ты не мог ничего не знать при ваших отношениях. Этель уже дошла до двери. Я понял, что она сейчас уйдет. Это был конец. Всему. Надеждам, любви, всей моей жизни. И я представил вас вместе и решил, что не отпущу ее никогда из этой спальни. Пусть останется здесь навсегда. Дальше — пси-удар, самый мощный в моей жизни, наверное, ей хватило бы намного меньшего, чтобы умереть. Я должен был ей просто сжечь мозг. Все. Потом ничего не помню. Потерял сознание. Можете судить, мне нечего добавить.
Строггорн: — Еще один вопрос. Как получилось, что Этель сняла аварийный браслет?
Диггиррен: — Я сам его снял. Пока ласкал ее. Не забывай, я собирался работать с
ее мозгом, проводить психооперацию — зачем мне нужен был случайный вызов?
Строггорн: — Теперь понятно. Жаль. Очень страшная история. А знаешь, в чем самая
большая глупость? Ты напоролся на ложное воспоминание. Этель действительно мне только друг и у меня с ней никогда ничего не было. То, что ты видел тогда, я встроил ей в мозг специально, чтобы вызвать у тебя психотравму и получить возможность беспрепятственно заняться твоей головой. Поэтому ты и не мог обнаружить ложь. Этель говорила правду, и если бы ты не был так возбужден, то ты, при твоей квалификации, конечно, отличил бы это воспоминание от настоящего. Мы не учли только одного — у тебя оказалась слишком сильная психика и ты оказался способен убить.
Диггиррен: — Как ты только мог, Строггорн? Сейчас я предпочел бы умереть вместо нее. Мне можно уйти? Очень устал.
Строггорн: — Вопросы к Диггиррену у членов Совета есть?.. Уведите подсудимого. ВЫНЕСЕН ПРИГОВОР: Диггиррена ван Нила признать виновным в умышленном убийстве и проведении психических экспериментов на людях. Продолжить лечение в клинике-тюрьме Аль-Ришада. После полной реабилитации и устранении патологических изменений психики приговорить Диггиррена ван Нила к обязательному глубокому психозондированию один раз в полгода на протяжении десяти лет после окончания лечения, в дальнейшем — каждые пять лет, на протяжении последующих сорока лет. В случае сопротивления — подвергать принудительному психозондированию без дополнительного решения суда.
Аолла вынырнула из гиперпространственного окна. Строггорн, как обычно, встречал ее, принес большой букет красивых красных роз.
— Где еда? — улыбнулась Аолла.
— Уже на столе. Там все собрались. У нас неприятности, девочка.
— С кем?
— Три дня назад судили Дига.
— Господи, за что?
— Там я положил приговор. Страшное дело. Теперь у нас еще с девушкой непонятно что делать. Оживить оживили, только она у нас не в себе. Мы хотели просить тебя поговорить с ней. Ты женщина, может быть уговоришь ее на обследование?
— Настолько серьезно?
— Она отказывается. Делать силой, после того, что мы с ней уже сделали, ни у кого рука не поднимается. Это уже в крайнем случае. Странница тебя ждет на Земле.
— Зачем?
— Не знаю. Хотела видеть. На Дорне все нормально?
Аолла внимательно посмотрела на него и ничего не ответила. Строггорн подумал, что чем дальше, тем больше у них проблем и никто не знает, как выпутываться из них.
