Вышли на улицу и земляне в компании четырёх ведунов. Здесь повстречалась целая процессия. Нарядно разодетые горожане – и стар, и млад – двигались одной большой колонной вслед за ряжеными, лица которых скрывали пёстрые маски. Ряженые несли насаженное на длинный шест чучело Марены, то и дело меняясь. Чучелу создатели придали заметные женские формы, чтобы больше походило на богиню, размалевав яркими красками «лицо» и натянув на «туловище» кучу старого тряпья. На нём со всех сторон болтались наузы – старые, отслужившие своё обереги. Они делали Марену похожей на украшенную новогоднюю ёлку. Когда её проносили мимо стоявших вдоль улицы людей, те кланялись, приговаривая:
«Привет тебе, Марена Свароговна!
Приезжай ты к нам на широк двор:
На горах покататься, в блинах поваляться,
Сердцем потешаться…»
– Куда это они чучело несут? – поинтересовался захваченный зрелищем Аркаша.
– На Капище пошли, – ответил Михайлик.
– Её сожгут сейчас?
– Нет, ещё рано. Пока обряд смены дня и ночи пройдёт, потом блинами будут угощать и сурьёй. Видишь, люди узелки прихватили.
Многие, в основном женщины, несли матерчатые свёртки с гостинцами и глиняные посудины, в которых что-то заманчиво булькало.
– Обряд, – задумчиво протянул Башка, не отрываясь от проплывавших мимо угощений, прикидывая в уме, какое это будет богатство, если его собрать в кучу. – Нам тоже туда?
– Можно и туда. – Юнос назидательно поднял палец. – Только Силу при себе держите, чтобы людям не мешать и праздник не портить.
Они втиснулись в колонну и побрели по мостовой в сторону Восточных Врат, за которыми со слов Михайлика находилось то самое Капище, где происходил обряд встречи весны. По пути присоединялось всё больше народа. За воротами вся дорога оказалась забита людьми, идущими в одном направлении – к видневшемуся впереди вытянутому холму, на котором уже находилось несколько десятков человек, и полыхал большой костер. От головы колонны послышались торжественные слова, подхватываемые всё новыми людьми и оттого приближавшиеся. Не то песня, не то заговор:
«Весна – красная краса, русая косица,
Тридцати братьев сестрица,
Сорока бабушек внучка,
Трёх матерей дочка, кветочка,
Ягодка, перепёлочка».
Земля на вершине Капища уже подсохла. Там буквой «П» были расставлены накрытые скатертью столы, на которые люди водружали принесённые с собой горячие блины, пироги, овсяный кисель, мёды, квасы и всякие прочие закуски. Воздух вокруг холма наполнен птичьим гомоном, привнося ещё больше чувства приближения весны. Щебет, чириканье, карканье. Кто сюда только не слетелся. Кажется, со всей округи птицы собрались. Им рассыпали зерно поодаль от капища и на перекрёстках дорог. Пернатые с удовольствием и великим энтузиазмом отводили душу, устроив на зерновых полянах бойкую толчею. Оказалось, это не просто угощение для птиц. Так делалось для того, чтобы духи умерших предков – навьи, – непременно являвшиеся на праздник в образе сорок, поедали своё зерно в стороне и не лезли к столам, попадая под ноги играющим и активно веселящимся потомкам.
Угощение разделили на пять частей, поместив пятую на открытое место возле Священного Огня, куда каждый пришедший относил какой-нибудь гостинец. Обычно это были блины. Оставляя их там, приговаривали:
– Честные наши родители! Вот для вашей души блинок.
Когда ведуны приблизились к столам и совершили все обряды, собравшиеся начали угощать друг друга блинами. Между людьми сновали дети. Протягивая руки, выкрикивали:
– Первый блин комам! Первый блин комам!
Взрослые безропотно совали блины в протянутые маленькие ладошки, не игнорируя никого из просящих, что вызвало недоумение у Стаса с Аркашей. До них не доходил смысл этого действия. При чём тут «блин комом»? Дети выпрашивали себе испорченные блины? Но ведь им доставалась вполне нормальная на вид выпечка. Никто не кричал на ребятишек и не пытался прогнать. Все стало понятным, когда Михайлик в ответ на заданный Стасом вопрос пояснил, что Ком – это медведь, предок человека. Ему всегда жертвуют первый испечённый к празднику блин. Отсюда и фраза «первый блин Комам», то есть медведям, и само название праздника – Комоедицы. Собранные блины относили в чащу, жертвуя косолапому хозяину леса, великому медовому зверю Кому.
Обойдя все столы и насобирав приличную горку блинов, детвора опрометью понеслась в сторону ближайшего леса.
Капище, на котором стояли земляне, располагалось на берегу реки, на стыке с искусственно созданным рвом, поэтому с его вершины открывался прекрасный вид на речную гладь, где разворачивалось основное гулянье. Во многих местах на льду развели костры, вокруг которых люди закручивали хоровод, громко прославляя богов и предков. Многие были в масках или «харях», как назвал их Юнос, пояснив:
– Дабы не узнали злые духи.
Повсюду от костров доносились песнопения:
«Как на блинной на неделе
Из трубы блины летели!
Вы блины, блины, блины,
Вы блиночки мои…»
