Река сделалась такой огромной, что находящемуся на середине Перкару с трудом удавалось разглядеть узкую полоску зелени на южном берегу, за которой расстилалось желтое марево пустыни. Изменчивый все еще стремился на восток, но каждое утро солнце вставало все левее — это значило, что Река поворачивает на юг, к Океану, о котором Перкар немало был наслышан, но вообразить не мог. Река, казалось, вбирала в себя всю существовавшую в мире воду. Как же мог существовать еще какой-то Океан, который был, по слухам, еще шире? На его родном языке даже слова такого не было; там это называлось просто Большое Озеро. Но на языке снов, с его странно протяжными гласными и краткими стучащими согласными, такое слово было. Они могли себе это вообразить.
Перкару подумалось, что как, наверное, Река пожирает притоки, так и Океан, в свою очередь, пожирает Реку. Перкару представлялось это каким-то выходом, хотя, возможно, Океан — сила еще более страшная, чем Река.
Где-то к полудню Перкар заметил, что к его лодке, со стороны северо-восточного берега, приближается судно. Оно быстро увеличивалось в размерах: узкий, продолговатый корабль с треугольным парусом, ослепительно белым, как солнце над головой.
Перкар извлек меч из ножен и ждал, глядя в пространство. Но взгляд его неминуемо возвращался к приближающемуся судну. Перкар пытался не глядеть — и все же смотрел и смотрел на спешащий к нему парусник.
— Угрожает ли мне опасность? — спросил он у меча.
— Похоже, что да, — ответил Харка.
Перкар повернул руль, направляя лодку к противоположному берегу. Перкар знал, что Река позволит ему подплыть почти к самому берегу, но потом обязательно остановит. Но парусник подплывал все ближе и ближе. Вскоре странный корабль был уже слева от Перкара. Как и предполагал Перкар, парус опустили, и двое мужчин начали яростно грести, тогда как третий невозмутимо наблюдал, стоя на носу корабля.
— Что вам нужно? — крикнул Перкар, когда судно подошло достаточно близко.
Старший ответил Перкару на языке, который тот никогда прежде не слыхал, но хорошо понимал. Это был язык его снов.
— Я не понимаю твоей варварской речи! — крикнул чужестранец. — Но если ты понимаешь человеческие слова и достаточно благоразумен, ты не станешь нам мешать.
Перкар заговорил — и чужая речь полилась с его уст, сначала с затруднениями, а затем все легче и легче.
— Я не собираюсь мешать вам, — сказал Перкар.
— Прекрасно, — сказал чужестранец. — Тогда покинь свою лодку, и нам не придется сбрасывать тебя в воду. Успеешь спрыгнуть — останешься целехонек, а не то голова полетит с плеч!
— Тут нет ничего, что можно было бы украсть, — возразил Перкар. — И я не испытываю желания сражаться с вами.
Все это было правдой. Напавшие на него разбойники все же были людьми, а не богами, которые могли бы вернуться в горы и там обрести новую плоть. Если они погибнут, Река возьмет их души. Возможно, они превратятся в призрачных рыб, которых в верховьях Реки поймал на острогу Перкар. Или отчасти сохранят человеческие черты, как Капака.
В нем закипела ярость. Перкар вдруг понял, что сам может погибнуть от их руки. Но сейчас он не желал смерти: еще не настала пора!
Старший разбойник нахмурился и угрожающе свел брови над ястребиным носом, черные глаза его сверкали. В руках он держал изогнутый меч, больше похожий на кухонный нож, чем на боевое оружие.
— Прыгай — или умрешь! — предупредил чужестранец. Один из гребцов вытащил меч из ножен, второй подвел корабль еще ближе.
Перкар тоже стоял с обнаженным мечом наготове. За месяц плавания он научился стоять без труда на покачивающейся лодке.
— Поверьте мне, — пытался он убедить разбойников, — здесь совсем нечего взять.
— У тебя неплохая лодка, — пояснил старший. — За нее стоит побороться! Мы выгодно продадим ее в Ноле — Рожденные Водой высоко оценят ее, как редкую вещь. Им нравятся всякие редкие вещицы!
Глаза его сузились.
— И потом, твой меч. Как странно он выглядит! Ты наверняка приплыл сюда из дальних краев. Зачем же плыть в такую даль, если не имеешь, что продать?
Перкар понимал, что вопрос этот задан не из любопытства: попросту его хотят убедить покинуть лодку. Несмотря на воинственный вид, разбойник, казалось не желал нападать на Перкара, даже при явном численном преимуществе. Лет ему было тридцать пять — сорок: он должен был понимать, что предприятие не обязательно завершится успехом. Помощники его были молоды, моложе даже Перкара, но были крепки и со множеством шрамов на теле. Наверное, его сыновья?
— Неужто ты не видишь, что у меня ничего нет? Или ты слепой? — уговаривал его Перкар. — Позволь мне плыть своим путем: если я спрыгну в воду, Река не отпустит меня.
Вдруг они поймут и послушаются меня, надеялся Перкар.
— Реке нет дела ни до кого, кроме Рожденных Водой, — заверил его старший. Он презрительно сплюнул. — Вот тебе. Убирайся из лодки, или мы убьем тебя!
Перкар медлил, размышляя, что будет, если он прыгнет в воду. Наверное, Река не позволит им завладеть лодкой.
А если позволит?
